напарники ему дали Кольку Шелудько, зеленого пацана, который и
в армии-то не служил. Как в милицию попал – не известно. Парень
был не плохой, но уж слишком правильный. Всех называл по име-
ни-отчеству, матом не ругался, всегда был опрятен, коротко остри-
жен. Тьфу! Выродок какой-то! И вот этого 'засланного' дают в на-
парники Монзикову – зубру уголовного розыска.
Настроение было скверное. Предстояло просидеть в засаде су-
тки, да еще с кем. Поэтому, прервав на корню какие-либо вопросы
Шелудько, Монзиков купил сам, тьфу ты господи, две поллитровки
и закуску и отправился с напарничком в адрес. Ночь прошла тихо.
Более того, Монзиков даже выспался. Настроение после выпитого в
одиночку литра водки было нормальное, но требовалось опохме-
литься. В 11 утра Монзиков отправился в магазин за пивом.
И вдруг выстрелы. Один, второй и крики. Прибежав к месту
засады, он увидел застреленного Колю Шелудько. На непорочном
юношеском лице застыло удивление. Глаза смотрели в небо, изо
рта шла кровь. Смерть наступила мгновенно. Оба выстрела были в
упор, в спину.
143
Они должны были прикрывать проход с двух сторон. Проско-
чить, по мнению Монзикова, было невозможно, т.к. контролирова-
лось пространство стопроцентно. Более того, Литвинов сказал, что
если взять живьем не удастся, то за мертвого Избекова премия им
все равно будет обеспечена. Иными словами был дан приказ, не
официальный, стрелять на поражение. Если бы Монзиков не убе-
жал в магазин за водкой или пивом, то Колька бы был жив. А убий-
цу потом так и не нашли. По официальной статистике нераскрыты-
ми остаются только 30 % от общего числа убийств, а 'по жизни' –
гораздо больше. Когда человек пропадает, то розыск его, как пра-
вило, положительных результатов не дает. И таких случаев нимало.
В тот же день Литвинов устроил разбор полета. На офицер-
ском междусобойчике сказано было 'будь здоров', однако товари-
щи на Монзикова смотрели исподлобья. И они тогда порешили на
том, что убитого товарища им не вернуть, и Монзикова сажать они
не будут. Более того, из органов вышибать его тоже не станут – все
же семья, маленькая дочка, но проучить 'козла' надо.
- Пусть посмотрит, как в тюрьме живется! – сказал Литвинов.
- Как это? – удивился Монзиков.
- У нас сроки тюремные, сам знаешь, какие! Поработаешь,
брат, надзирателем. Чтобы каждый день ты смотрел на шушеру
всякую, каждый день дышал с ними одним воздухом, каждый день
думал, как и они – о свободе, каждый день мечтал о пенсии! По-
нял? – Литвинов судорожно закурил и сел на плохонький стул.
Наступила тишина. Неожиданно зазвонил телефон. Звонили
из Управления кадров ГУВД. Оказывается, вопрос о переводе в
систему исправительно-трудовых учреждений уже был решен по-
ложительно.
Вот так, Санька Монзиков из бравого опера превратился в по-
ганого цирика. Год за годом, общаясь с заключенными на их воров-
ском жаргоне, с матом, проходила деградация на фоне алкоголизма
