все это произошло на глазах у соседей по коммунальной квартире,
которые и вызвали милицию. Более того, у следователя дело про-
лежало четыре месяца (!), после чего было передано в суд.
- Уважаемый, Александр Васильевич! Не волнуйтесь! Будет
Вам ещё слово, будет! – Лариса Сергеевна посмотрела на Тишкина,
а затем на бледных Сергея и Костю. – Слово имеет адвокат Монзи-
ков.
- Значится так… – Александр Васильевич раскрыл потрепан-
ную общую тетрадь, и стал не спеша перелистывать видавшую ви-
ды тетрадь с самого начала. При этом чуть ли не каждый раз он
слюнявил палец и серьёзно вглядывался в Прохорову.
Судья мужественно ожидала начала речи адвоката. Однако
когда прошло пять минут неспешного перелистывания общей тет-
ради, её терпению пришел конец.
- Адвокат! Я никак не могу понять… Вы будете выступать в
процессе или нет? – судья была настроена очень и очень решитель-
но.
- А Вы меня не подгоняйте! Лучше послушайте, что я Вам
расскажу, - Монзиков прекратил листание и начал свое повествова-
ние.
В зале находилось около 40 человек. Через 10 минут началось
повсеместное шушуканье. Судья начала судорожно листать уго-
ловное дело. Монзиков рассказывал такие вещи, от которых при-
сутствовавших бросало в холод и дрожь. Один эпизод был страш-
нее другого.
Через полчаса судья объявила перерыв. Она не могла понять,
почему вдруг 'всплыли' факты, о которых ей не было известно, и
которые не были описаны в материалах уголовного дела.
146
Когда в совещательной комнате она три с лишним часа листа-
ла дело, Александр Васильевич Монзиков пил пиво. Да, обычное
бутылочное пиво. После шестой бутылки ему стало очень хорошо.
- Встать! Суд идет! – секретарь посмотрела на сидевшего в за-
ле суда Монзикова, который даже не удосужился оторвать свой зад
от скамейки. Такого ещё не было. Стояли все, кроме пьяного адво-
ката.
- Заседание прекращается. Дело отправляется на дополни-
тельное расследование! – Лариса Сергеевна Прохорова решила, что
факты, изложенные Монзиковым, могут иметь очень важное значе-
ние при вынесении приговора обвиняемому.
Через три с лишним месяца Монзиков на суде опять начал
рассказывать вещи, о которых в деле не было ни слова.
- Извините, пожалуйста, это – Ваше заявление? – Лариса Сер-
геевна вдруг отчетливо поняла, что Монзиков перепутал всё на све-
те. Видимо, эпизоды были им приведены из других уголовных дел.
У Монзикова получился некий собирательный образ. Заявить на
суде о том, что адвокат всё перепутал, она не решилась, т.к. в зале
присутствовали телевизионщики.
- Это не заявление! Вы бы лучше знакомились с делом! – па-
рировал адвокат. Монзиков горделиво осмотрел зал, а затем доба-
