невнятно матерясь и, то и дело, оглядываясь по сторонам.
- Здравствуйте! Я – от Игоря Николаевича, от Романова, - не-
сколько нерешительно, но достаточно внятно произнес только что
вошедший в кабинет к Монзикову мужчина.
229
- А, Анатолий? – Монзиков быстро подошел, протянул для
пожатия руку, но в самый последний момент он её отдернул, засу-
нул в карман брюк и несколько подался назад.
- А, откуда Вы меня знаете, а? – изумленно спросил молодой
человек, которому было далеко за тридцать.
- Откуда, откуда, оттуда! Догнал, а? – Монзиков взял шарико-
вую, с обгрызенным концом ручку и глубоко засунул колпачок в
правое ухо. При этом лицо его передернула чудовищная гримаса. И
лишь когда прошло несколько секунд и вместе с колпачком был из-
влечен здоровеннейший комок серы, адвокат добавил, - Ну, что, значит, тоже хочешь, да? Ха-ха! Ну, ты, молодец, да!? Понимаешь
мою мысль, а?
- В каком смысле? – Постарался въехать в тему посетитель.
- Ну, ладно, ты – это, давай! Понимаешь мою мысль, а? – и
Монзиков лукаво посмотрел на потенциального клиента, а затем
быстро сел в кресло-качалку и начал неистово раскачиваться.
Посетитель оторопело взирал на известнейшего в городе ад-
воката, о котором ходили всевозможные слухи. Впервые в жизни
он видел не просто взрослого, беспардонного ребенка. Нет, ребёнок
ко всему прочему был ещё и дурной! Первое желание – самое
сильное. Почему, вдруг, он до сих пор ещё здесь? Что за ерунда-то
такая? Просто мистика какая-то!
- Ну, и где же ты это? А? – прервал вдруг возникшую паузу
Монзиков.
- Простите, что? – попытался, было переспросить клиент, но
Монзиков начал сыпать вопросами.
Один вопрос был ещё непонятнее другого. Чувствовалось, что
адвокат вместо ненормативной лексики пытается использовать
сходные по смыслу нормальные слова, подбор которых вызывал у
него сильную боль. Лицо его то и дело кривилось. Одна гримаса
была ужаснее другой.
Минут через десять первое состоялось их знакомство.
Пургенов Анатолий Николаевич был среднего роста, с невы-
разительными глазами, скорее серого, нежели зеленого цвета, с яр-
ко выраженными лобными залысинами. Из-за сутулости и тонкоко-
стной конституции его фигура напоминала вопросительный знак.
Небольшой животик не только не придавал фигуре солидности, а
скорее он ее сильно портил. Сразу было видно, что физическим
трудом Анатолий Николаевич занимался крайне редко. Почему-то
230
в голову адвоката полезла крамольная мысль о том, что Пургенов –
неизлечимый мастурбант, скрывающий своё рукоблудие от кого-
либо. Говорил Анатолий Николаевич каким-то странным голосом.
Когда он произносил очередную тираду, то создавалось впечатле-
ние, что он не говорит, а тужится в туалете. В разговоре он держал
голову несколько вниз и слегка набок. Лицо его постоянно гримас-
ничало. Видимо он пытался мимикой усилить сказанное, но эффект
