Руслан растерянно смотрит на отца. Тот кивает.
Извилина оценивает, что Руслан хоть и бросает нож сильно и резко, но не так, чтобы действительно убить - метит в плечо.
Молчун подставляет ладони, словно делает хлопок перед собой. Слышно, как лязгнуло - это доскользнуло лезвие в щель между ложек и стукнула рукоять.
Извилина этот фокус уже видел - раньше тоже проделывалось такое. Показуха! Не для дела, а для гостей и начальства - чтобы прониклись. Молчун мог и голыми руками, но тогда случалось резать ладони. А к чему это при гостях?
Тут же, не разжимая рук, Федя-Молчун отбрасывает нож в Руслана, но видно, что не попадет, и нож летит вяло. Руслан решает остаться на месте, 'держать лицо', не шелохнуться и глазом не моргнуть. Только как оказывается, что нож теперь давит рукоятью в бок? Почему он в руках того чернявого, мало похожего на русского?
- Хороший нож! - хвалит Казак. - Теперь - мой и в тебе. Почему?
- Вот он, - Извилина показывает на Молчуна, - нож бросать не умеет, он их ловит. И каждая его рука - сама по себе нож. Персики любишь? - интересуется серьезно и, не дожидаясь ответа, указывает на Казака. - Он ножом больше убил, чем ты персиков съел и тоже никогда не бросал. Почему? - спрашивает у Казака.
- Боюсь! - честно отвечает Казак. - Боюсь без ножа остаться. Как он сейчас.
- Оставь нож себе! - говорит Руслан - Он стоит урока.
- Спасибо! - искренне благодарит Казак. - Очень хороший нож.
- Все играетесь?
Денгиз изумленно замирает, потом поворачивается на голос.
- Говорили, ты умер... Давно говорили. Здравствуй, Учитель!
- Выучил вас на свою голову, - ворчит Седой, - Георгий где? Денгиз, у тебя? В залоге?
Вгоняет в смущение.
- Верни! Я слово даю - худого здесь для вас не произойдет. Пусть стол полный будет!.. Михаил, брось лук жевать - иди, смени Сашку... Казак! Опять нож выпросил? Не стыдно?
- Подарили! - смущенно бормочет Казак.
- Как же!
- Руслан, подожди! - зовет Казак. - Дам-ка я тебе нож с репутацией... Отдарок.
Словно фокусник вытягивает откуда-то из-за спины, крутанув в руках, протягивает рукоятью.
- Этим ваш мусульманин - да примет его Аллах в свои кущи - убил своего американского инструктора...
История давняя и не совсем такая, как рассказывает ее Казак, можно иначе и даже кое-что добавить, но не поправляют. Рассказ на пользу. Нож хороший - дорогой нож - его подкрепляет, чего еще желать?.. Американец на тот момент окончательно потерял голову, упал на колени, вымаливая жизнь, которую никто не собирался у него отнимать (слишком ценное приобретение - взятый с бою американский инструктор), обещал какие-то баснословные деньги... От всего этого, но больше того, как низко может пасть человек, чуточку подрастерялись. И тот мусульманин, что был при нем переводчиком, сидел мышкой, вогнал в него нож - действительно ли, искренне возмущенный, повинуясь какому-то импульсу, или имел такой приказ - не отдавать американца живым? Ответить на этот вопрос не смог, поскольку сам пережил его не больше чем на мгновение. У всех нервы... Миша, мысленно провинтивший себе дыру под орденок, жахнул его кулаком, да так неудачно, что...
- Я нечаянно! - сказал Миша смущенно.
Ну, полный беспредел!..
Уважая чужую веру, спиртное не выставляется, да и из съестного ничего такого, что бы могло оскорбить гостей - убрано, спрятано подальше... и позже дает повод кому-то удивиться:
- Смотри-ка, и без водки с салом можно душевно посидеть...
Заметить:
- Восток - дело тонкое...
В ответ пробурчать:
- Где тонко - там и рвется!
Сострить:
- Что душе ближе? Саке, гейши, харакири? Или - водка, бляди, поножовщина?
Согласиться:
- А что? Давайте как-нибудь устроим себе японский день. Слышь, Замполит? Командир - японский городовой, а... Седой - ты будешь наша япона мать! И, кстати, из чего там саке гонится?
- Четыре пьяных са-а-амур-рая! - тянет Петька-Казак, и как не уговаривают, допевает-таки со словами от собственного сочинения на мотив - 'зачем ты в наш колхоз приехал' - про то, как один самурай от расстройства чувств решил сделать себе харакири, трое взялись ему помогать, а утром он проснулся и удивлялся почему они зарезанные...
- Промашка вышла! - поясняет Казак.
Петьке заказали пиццу, но утру из всего он сварганил окрошку на родниковой воде, которую охарактеризовал, словно бывалый итальянец: - 'охриненно охренисимо!'
- Ну-ка, дыхни! - велит Седой.
- Что ты, Седой, - обижаешь! - говорит Казак и послушно выдыхает на всю комнату.
Криминала не вынюхивают, но Миша спрашивает:
- Когда обедать будем?
- Это после двух баранов? - удивляется Сашка.
- Я не один ел! - напоминает Михаил.
- И что с ним делать?! - восклицает Сашка.
- Что? - спрашивает Миша. - Интересно...
- Сказать? - взвивается Сашка.
- Риторический вопрос-восклицание в ответе не нуждается, - остуживает Сергей-Извилина. - Тем более на эмоциональном уровне.
- Для Миши переведи!
- С ним все ясно, - отмахивается Седой, - а вот ты, Казак, с чего хмельной?
- С мыслей! - честно говорит Петька-Казак.. - Жизнь налаживается - тряхнем Европу, вставим ей по самые помидоры!
--------
ВВОДНЫЕ:
'Отшельник' - 'Альме'
Донесение:
'...одновременно осуществлена встреча с бывшим полевым командиром Денгизского района, который, предположительно в конце 90-х, пошел на сотрудничество с властью. В чем суть предложений, принял ли он их, выяснить не удалось. Исхожу из предположения, что в предстоящих 'играх' он и его люди каким-либо образом будут задействованы. В дополнение к отправленному ранее, могу сообщить, что на территории Прибалтики в ближайшее время будет осуществлена операция прикрытия...'
(конец вводных)
--------
Общий стол у иных народов - это полное доверие.
- Кто учил тебя готовить харчо, Денгиз?
