'... и спросил он:
- Почему я должен вести тебя к командиру?
- Потому, что у меня есть Честь.
- С чего ты взял, что ты обладатель Чести, а не презреннейший из стада шурави, которое должно умереть?
- Да, я - русский... более русский, чем это дозволено нынешними временами, раз моим богом является Честь.
- Ты можешь это доказать?
- Да... Ведь я сам могу выбрать, когда мне умереть, - сказал мужчина и показал кольцо от гранаты.
- Скажи своему командиру, что я хочу говорить с ним, и он захочет это сделать, поскольку моя смерть в моих руках...
И спросил тот, кому все подчинялись:
- Ты хочешь выторговать свою жизнь?
- Нет. Я хочу пойти и выбрать человека, который останется жить вместо меня. Потом я отдам свою жизнь в твои руки.
- Почему?
- Перед смертью я хочу взглянуть в глаза человека, который останется жить - поклянись мне в этом!
- Хорошо! - сказал командир тех, кого называли террористами.
- Но не клянись именем Аллаха, - предупредил мужчина, - ибо, как я знаю, клятва данная даже святым именем, но человеку, которого ты считаешь неверным, недействительна.
- И как же я должен поклясться?
- Собственной честью. И честью своего Рода.
- Не много ли это будет для тебя - человека без рода, чья память коротка... того, кто, как и все вы, не может назвать даже имени своего прадеда? И почему ты этого хочешь?
- Не много, поскольку я сейчас удерживаю нить жизни своей в собственных руках и волен отпустить ее в любой момент.
- Ты говоришь не так, как говорят ваши...
- Я - воин. И тот враг, которого тебе будет сладостно убить. Возможно, я убил одного из внуков твоего прадеда. А делаю я это только потому, что перед смертью хочу взглянуть в глаза человека, который останется жить, - повторил мужчина.
- Хорошо, - сказал командир тех, кого называли террористами. - Иди и выбери того, кто останется жить. Да будет так - клянусь своей Честью и Честью Рода своего!
- И я клянусь собственной Честью! - сказал мужчина. - Клянусь в том, что приму смерть тогда и так, как ты захочешь.
После вставили обратно усики чеки гранаты в запал, и командир помог ему в этом...
И выбрал мужчина ее среди многих, почти не задумываясь, и спросил он у нее:
- Ты русская? Нет? Впрочем, неважно... Пусть сын твой, когда он родится, будет Русским по духу и обладать Честью. Запомни. Честь! Передай ему это слово...
- Зачем ты ей это сказал? - спросил командир тех, кого звали террористами. - Способна ли она нести твои слова?
- Многие, кто в этом зале, заслуживают смерти, многие заслуживают жизни... возможно, в ком-то из них теплится и Честь... Я стал бы с тобой плечом к плечу, если бы мы вели войну против штатовцев - у них нет чести, в этом я уверен. Но я не могу выступить рядом с тобой против Рода своего, даже если он забыл древнюю гордость свою и достоинство... О Гордости же и Чести ему теперь позволяется узнать, только когда крайняя опасность настигает тех, кто им управляет...
- Значит, ты из рода рабов?
- Разве раб волен распоряжаться своей жизнью и смертью? Разве он разменяет свою жизнь на смерть другого?
- Кто она тебе?
- Никто. Я не знаю ее имени. Как и имен тех, кто вокруг. Но я слишком долго был одинок... и еще просьба...
- Не много ли просьб для того, кто называет себя воином? - усмехнулся командир.
- Эта тебя устроит. Я хочу принять смерть не со всеми, а сейчас и из рук твоих.
- Почему сейчас?
- Не хочу смотреть, как принимают смерть те, в ком нет достоинства - ибо это наполнит мое сердце омерзением. И не хочу видеть смерть тех, в ком достоинство сохранилось - ибо сердце мое переполнится горечью, что они так бездарно потратили жизнь свою.
- Хорошо! - в третий раз сказал командир тех, кого называли террористами, и выстрелил ему в лицо, а мужчина не отвел взгляда и улыбнулся навстречу.
И почувствовал командир, что сердце его наполнилось горечью, и сказал он тому, кто всегда стоял справа от него:
- Дух его сейчас рядом с нею. Иди и сделай так, чтобы девушка та вышла отсюда с семенем твоим - семенем воина! Пусть она называет русским того, кто родиться. Пусть даже родиться воин, с которым придется встретиться моему сыну. И пусть тогда вновь соприкоснется Честь с Честью...
...И была их там тысяча и еще малое число. И умерли все...
А через два дня девушка снова вышла на свою работу - останавливать машины и предлагать свое тело за деньги. И была она, как большинство из них, бесплодна и носила внутри себя заразу...
Дух мужчины, дух командира, дух его помощника встретились над нею, переглянулись... и им мучительно захотелось поскрести затылки, которых не было...'
* * *
- Согласен, что воспитывать надо на основе мудрейших замечаний?
- Да.
- Ты мудр, но не сдержан в замечаниях.
- Хочется чтобы люди были лучше.
- Не суди людей по себе.
- Слабый слаб всегда, сильный - слаб только в своих желаниях, но обуздав их, он словно одевается в кольчугу... Война не заканчивается с развалом и сдачей государства, просто она становится личным делом, где каждый уже все решает для себя сам - кто он?
- Опять хорошо сказал, - одобряет Денгиз. - Хотя, и не в первый раз от тебя слышу. Но это повторять можно. Теперь слово дела хочу слышать. Для этого же приглашал?
- Хочу предложить 'экс'. Не вами выдумано, но в этом деле вы лучшие, - говорит Извилина, чуточку передергивая в раскладе.
- Не верю, что ты настолько упростился, - Денгиз смотрит прямо в глаза.
- Если я предлагаю десять банков взять, и даже больше - очень полных банков! Да за один раз! - серьезно, без тени улыбки в глазах, говорит Извилина. - Если я гарантирую отход в любую точку?
(Извилина особо выделяет слово 'гарантирую')
Денгиз отвечает не сразу.
- Верю. Другому бы не поверил, а тебе верю. Не представляю, как такое можно обеспечить, но... Но самому тебе, ведь, вовсе не это нужно? Ты что-то другое крутишь? Хотите снова стать океаном? Мы - маленький народ...
- Океан не пренебрегает и малыми речками. Ваша вода сольется с нашей, и кто посмеет ее разделить!
- Надо сказать больше, - говорит Денгиз.
