- Скажу, но только тебе... Твоим это знать рано.
- Слово даю.
И Сергей рассказывает...
Везде бьется по самому больному. В России для этого захватывается театр и школа с детьми, в США взрывают универмаг и торговый центр - в стране оставившей себе только одного бога - бога торговли, иного быть не может, здесь собственные болевые точки...
С началом третьего тысячелетия 'акты' террора по отношению к отдельным личностям уже не имели того значения, что в прежние времена, когда убийство одного способно было полностью сбить остальных с взятого направления. Личности ли стали не те? 'Личностей' современности делало телевидение, оно же их и уничтожало. Оно одно было способно раздуть значение мелочи до катастрофы и 'не заметить' катастрофы реальной, не придать ей значения. Однако, планируемое уничтожение города, как личности, лица государства, его центра, гордиева узла управленцев, уничтожение не в какой-то там Африке, где государства появляются и лопаются как пузыри на воде, а находящегося в центре Европы, члена НАТО, всецело принадлежащего своим тельцем и невызревшей душонкой США, уничтожение наглядное, показательное, усилием семи-восьми человек, не только как пример того, насколько беззащитна система от внешнего удара, вне зависимости сколько полицейских или армейских сил имеет в наличии, а выявить именно несоразмерность, когда 'крышевание' самого могущественного государства мира не способно дать никаких гарантий защиты от группы разгневанных чем-то специалистов войны...
Денгиз не раз вскакивает, хлопает себя ладонями по коленкам, подходит к двери, возвращается обратно, заглядывает в глаза. Восторгается от широты, от размаха, от необыкновенной дерзости.
- Крови не боитесь! Это хорошо!
Одновременно думая - не чрезмерная ли цена? И отвечая себе - чрезмерной ценой можно считать только честь, а собственную жизнь уже гораздо в меньшей степени. Личная честь от чести клана неотделима. Уронил свою - уронил общую. Поднять же ее надо много больше усилий и всех сообща...
- Я всем своим тейпом поручусь - их жизнью и благополучием - понимаешь, о чем я говорю? - говорит Денгиз. - Но ты не отступай, нельзя от такого отступать - такое даже не раз в жизни... Иди до конца живым, чтобы ответ держать! Если не получится, если убьют тебя раньше, я сильно сердитый буду, на том свете приду за тобой и спрошу - пойму неправду, еще раз убью!
- Половина от всего - ваша! - говорит Извилина, подразумевая, что и кровь тоже.
- Щедро! - оценивает Денгиз. - Но еще более щедро, что разрешаешь в таком деле участвовать - у нас песни будут складывать, в горах петь. Потому сам приду - два сына и одного из внуков возьму - этого, чтобы смотрел и все дома рассказал...
Ислам еще способен на здоровые реакции, меж тем, христианство терзают болезни. Когда-то прогрессивное, воспитывающее учение, снимающее излишнюю агрессию молодого человечества, втолковывая о прощении врагов и несопротивлению злу, пытаясь следовать этим установкам, ставшими канонам, все это сыграло ему дурную шутку - приблизило старость и немощь.
Вразумить веру невозможно. Она высшая из форм разума и равна безумию. Вера продолжает с того отсчета, на котором мышление отказывает - в этом ее исключительная сила. Дальше веры уйти невозможно, за ней черная дыра абсурда. Вере предназначено держать последний бастион меж формами усредненного разума и абсурдом высшей силы.
Лжи столь много, что Правда больше не имеет никакого значения. Оболгут все! Вашу ли правду, чужую, но какой бы она не была чистой и цельной, порежут на куски и затолкают в грязь каждый.
Можно только творить легенды и в них верить. С легендами это проделать сложнее - легенды неуловимы. Легенду не ухватить, она - Вера. Ей не нужно ложе фактов, на котором будут насиловать всякую правду. Легенда крепче веры, в ней нет канонов, которые подвергнутся осмеянию - основа ее собственная логика каждого человека, способного верить, что 'так оно и было на самом деле'.
...После проводов Седой вздыхает и говорит:
- У Денгиза, сколько бы не было людей, а для этого дела не хватит!
- Потянет! Семья большая. Сказал - всем кланом возьмется.
Седой опять вздыхает, не укоризненно, а озабоченно, никак не может привыкнуть к размаху операции.
- Войну затеваешь. Ведь, вроде ввосьмером собирались?
- Воевать будем ввосьмером. Это наше снабжение - возьмут во время нашей операции то, что необходимо для следующего этапа.
Седому и первый этап кажется едва ли возможным, а тут... Нашли на что замахиваться - на само еврейство! Но молчит... Про это пока молчит.
- Раз сшито на живую, так жди прорех. 'Темную' свою не засвети! И в Европу все-таки с Казаком? С балбесом? - спрашивает Седой. - Не натворил бы там...
- Чего не натворил?
- Внепланового.
- Шапку возьму обязательно. Без Шапки не получится, - говорит Извилина.
- Тогда скажи, чтобы готовился как следует.
- Это как? - вмешивается Казак
- Брюки отутюжь!
- Это зачем?
- Во-первых, член НАТО...
- Так уж и член! Маленький такой членчик...
- Хулиган, придурок, антисоциальный тип! - взрывается Седой, но глаза веселые.
- Для того и держим, - говорит Извилина. - По нему задача.
- А Миша тогда тебе зачем? Уравновешивать?
- Свадебным генералом! Мишей мы светить будем во всех закоулках. Миша - это как положительный образ мероприятия.
- Я, значит, на образ не тяну? - нехорошо удивляется Казак. - Между прочим, если все мои побрякушки, африканские включая, на грудь понавешать... Это такой иконостас получится, это такие образа!..
- Образина ты! - в сердцах говорит Седой.
Между Петькой-Казаком и Енисеем много общего. Петька, как и Седой, узловат. Это костно- мышечное. Седой, как и Петька, с неосторожных 'неправильных' слов готов узлом завязаться. Это душевное. В диверсиях случаются дела хулиганские. Седой такое перерос, сторонится, а Петьке - в самый раз, в пору...
- Орлы мух не ловят! - говорит Петька.
- Видом орел, умом тетерев! - намыливает свое Седой.
- Весна покажет - кто где срал!
Это уже Лешка-Замполит - это он вроде как, 'примирить' пытается, масла в огонек добавив.
В веселой компании и зевать не скучно...
--------
ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):
В конгрессе США 535 человек, из них:
117 - прямо или косвенно замешаны в ложном банкротстве,
84 - задерживались за езду в пьяном виде,
71 - были лишены кредитных карточек за неоплату,
29 - обвинялись в насилии над женами или любовницами,
19 - подделывали чеки,
14 - арестовывались за употребление наркотиков,
