- Казака лучше не трогать - пусть пар выпустит, - говорит Георгий.
- Тогда надолго, ужинать без него будем.
- Пожалуй, и завтракать тоже. Деревья бы не попортил, - беспокоится Седой.
- Сам бы не порезался.
- Молчун, присмотри! - командует Георгий. - Если совсем изведется, свяжешь - пусть поостынет.
- Теперь начнется!
- Что начнется? - говорит недовольно Извилина. - Ничего не начнется, кроме сотворения прессой очередного тухлого - зажимай носы! - кома вранья...
Весной 2007, те, которые не оставили нераскрытой ни одной русской могилы, чтобы в нее не нагадить, вдруг разом возопили, что о мертвых положено - 'только хорошее, либо ничего!', давя на исконно русское, на совестливость и жалость. Народ, уже начавший рубить осиновые колья для забивания в могилу - мера разумная, предупредительная, положенная к подобным вурдалакам, от всего этого - буйства перьев и телевизионных проповедей - подрастерялся. Озадачился, казалось бы уже приученный ко всяким глюкам, случающимся от паленой водки, то одноименной 'президентской', на заре перестройки, рекомендуемой даже американским героем Клад-Вань-Дайкой, умудряющимся садиться 'ноги к ушам', как садятся некие бабы, - но им то природой разрешено - чтобы нараскоряку, а тут, вроде бы мужик, да без треска собственных штанов, и, что более удивительно, без отваливания причиндалов - не под эту ли водку? - весьма удивлял простодушный деревенский народ... Водка 'распутинка', горячо рекомендуемая мертвым Распутиным, тычущим пальцем вверх - на пробку с винтовой нарезкой и вниз - в область собственных штанов, способствовало временному пониманию, но личный опыт, даже под нее, упрямо говорил - нет!
На свои похороны - все заметили - Ельцин собрал в десятки раз меньше, чем собирал на митинги, и всем подумалось - народа поуменьшило...
СМИ восторгались похоронами Первого Президента России, а сама Россия подумывала - сколько еще президентов надо схоронить, чтобы все наладилось? Дай бог, без особых бы пауз... Закопаем! Только, вот, чтобы уже не своей смертью, а держали шкурный ответ...
--------
ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):
ИНФОСТАТ:
Время правления Ельцина:
3 млн. детей не ходили в школу,
5 млн. жили на улице,
14 млн. находились за чертой бедности;
в 3 раза снизился объем промышленной продукции;
в 13 раз сократился бюджет страны;
на 23,7% сократилась территория;
в 20 раз увеличилось количество бедных;
в 14 раз стало больше организованных преступных групп;
на 5 млн. стало меньше детей;
в 2,5 раза возросла смертность младенцев;
в 48 раз увеличилась детская смертность от наркотиков;
в 2,4 раза возросло число русских, больных туберкулезом, в 10 раз -- наркоманией, в 25 раз -- сифилисом...
The Washington Post:
'Президент России Борис Ельцину сделал больше, чем кто-либо другой в построении нового демократического и капиталистического государства Россия...'
Премьер-министр Израиля Эхуд (Иуда) Ольмерт:
'Его отношения с еврейской общиной России привели к процветанию последней'.
(конец вводных)
--------
Ущерб, который Ельцин нанес стране сопоставим с ущербом, который ей нанес Гитлер. 'Второй после Гитлера' - такова реальная оценка деятельности Ельцина. Но в одном аспекте Ельцин оказался впереди Гитлера: тому не удалось уничтожить самое большое в мире многонациональное государство - Союз Советских Социалистических Республик.
Общая численность населения России в 1991 году составляла:. 175 миллионов, спустя десять лет, в 2001 году, уже 145 миллионов, включая легальных иммигрантов... Более 30 миллионов человек, без учета так и неродившихся детей - это реальные потери России в первое десятилетие 'семибанкировщины', во времена царствования Борьки-Пьяного, хама всея Руси, того что подарил русским подлое словечко 'россияне'...
Картина была гораздо страшней, чем ее видели и знали многие - все направлялось на сдачу страны, там где к власти пришли западники, не может быть иного. Все в угоду запада, а для этого надо разрушить страну изнутри, похоронить сельское хозяйство, что в общем-то уже сделано: созданы и выдуманы тому самые 'объективные' причины. России, что когда-то и дедовскими технологиями - лошадкой и сохой могла, худо бедно, существовать на самоснабжении, а в иные годы снабжать зерном и Европу, теперь же подвели к тому, что если внезапно перекрыть границы, внутренних продовольственных ресурсов хватит максимум на два-три месяца, и начнется голод. Извилина с цифрами на 'ты'. Еще в безвременье Ельцина вскрыли неприкосновенный стратегический продовольственный запас, что в зоне вечной мерзлоты создавался еще Сталиным...
- Нельзя ли форсировать? - спрашивает Георгий. - 'Пятый'?
- Только если предварительно порыхлить... - задумчиво говорит Извилина. - Есть пара наметок. Придется к прибалтам сгонять. Заодно и 'Седьмой' парок стравит, душу отведет. Только это... Словом - не по нашему это профилю. Даш добро на 'темную'?
- Без плана-отчета? Под импровизации?
- Да.
- Кого, кроме Казака?
- Беспредела.
- Слишком приметный для 'темной операции'.
- Его для декораций. Еще Сашку - точки примерить, 'пристрелять'. Замполита - есть необходимость языком почесать в одном интересном месте...
- Извилина, ты, часом, сам не темнишь? Почти все подразделение на 'темную' забираешь!
- Молчуна оставляю.
Федор выдает свое недовольство блеском глаз: зло не зло, но читай - сердито. 'Четвертый' говорит мало, кажется живет в каком-то своем, только ему понятном мире - все привыкли, воспринимают как должное, но сверкание глаз вниманием не оставляют.
Лешка помнит, как разок подумал (всего лишь раз - когда Федя стоял спиной к нему), что вот если прямо сейчас сделает выпад лопаткой под основание черепа, именно выпад, резко и с двух рук, а не боковым замахом, что можно уловить периферийным зрением, то Федя не справится, и Молчун тут же обернулся, глянул в глаза столь мертво-пронзительно, что зашлось сердце. Можно было бы счесть случайностью, Лешка, может так бы и счел, но Федя-Молчун, взглянув, выдавил глухое: 'Не надо!', и
