Устинов - Штайн;
Малышкин - Везенберг;
Митрофанов - Виерский;
Абрамов - Бегин;
Аяцков - Гольдберг;
Строев - Давидсон;
Осадчий - Натансон...
/неполное перечисление/
(конец вводных)
--------
'Пришли злыдни, как на три дни, а задержалися на три вики...'
Жириновский, как автор 'компромата', в то время всерьез ли, не всерьез, но грезивший о президентском кресле 'Всея Руси', не счел нужным упомянуть еще одну расшифровку - на себя... 'Сын юриста' - еще не диагноз.
- Ну, да шут с ним! - размышлял себе Извилина, невольно улыбаясь всем этим хитросплетениям: - Роль провокатора при государственной думе также неплохо оплачивается.
Всякому трону нужен шут - проститутка власти, чтобы время от времени озвучивать ту правду, которую следует замазать (раз она озвучена шутом, ей уже нельзя следовать, принять всерьез), пугать ею возможных противников - выносить предупреждения.
В 90-е скандалист Жириновский пытался выпустить книжонку, в которой неосмотрительно дал пофамильную расшифровку власти нынешней. Прежде чем получить основательного втыка (а с ним и откупных, которые сунула уже вторая рука, которая лучше знала, что делать к таким случаям), прежде чем тираж тихо растворился - исчез, будто его и не было, а поздние сетевые версии подкорректированы, газета 'Наша трибуна' (тоже не слишком долго просуществовавшая), сделала распечатку состава правительства и приближенных к нему, мимоходом отметив удачное (прямо-таки ко времени) название: 'Иван - запахни душу!', и весьма смешное своим призывом, поскольку в той подборке автор забыл указать 'имя собственное', дать еще одну ссылку преемственности поколений от управленцев 1917 до управленцев с 1991, а именно: Жириновский - Эдельштейн.
Кто успел, тот успел - удивился, но тут же поспешил все забыть - слишком уж безнадежный для России вырисовывался расклад...
Недовольный последними вливаниями в собственную партию (в рамках собственной программы - 'горючее в обмен на партийцев'), 'лучший друг русского народа' заехал по пути от Саддама Хусейна в Израиль, словно надеясь развеселить местных жителей приевшейся в тех местах классической клоунадой, стучал себя там кулаками в грудь: 'Я - еврей!' Впрочем, мир и Израиль видывали и не такое. Гораздо более насущным на тот момент выглядело решение проблем, выдвинутых 'душевными' талмуд-лоббистами - вроде окончательного и бесповоротного запрета на торговлю свининой на всей территории Израиля - в очередной раз проаргументирующими свои экономические выкладки изречениями из Торы...
Всякому лобби свое место - лучше бы 'лобное'. Закон свят, но законник - черт средь святости. Но то не главное худое. А худо - что теперь уже и он пролез законы лепить. Раньше: закон - Закон. Потом закон - новые щелки в нем. И враз 69! Законы чертей под их безраздельное царствие!
Жириновский, обиженный одной частью еврейства, обласканный и обнадеженный другой, кинулся обратно в Россию - лоббировать приватизацию...
Извилина, зная, что все не так плохо - все гораздо хуже, больше удивлялся тому, что еще способен удивляться.
Почти одновременно узаконили отмену такой графы в паспорте, как национальность, вполне резонно, на страницах газет и многочисленных носатых телевизионных 'искусах' рассуждая, что в таком многонациональном государстве, как Россия, не то чтобы не должно быть национальностей вовсе, а места 'ксенофобии', 'антисемитизму', 'экстремизму', 'шовинизму', 'мигранофобии', 'юдофобии' и прочим 'проявлениям' человеческой логики.
(90-е, словно блядь со стажем, наделили русский язык множеством новых слов.)
Эпоха первоначального накопления авантюристов закончилась, начался еще более циничный этап...
Сделав свое дело (словно отыграв заданную роль), ушел в тень пухленький председатель правительства, что в начале собственной политической карьеры козырял в качестве фамилии немаленьким по весу литературным псевдоним собственного деда, разом наделив себя его авторитетом. Того самого, что доживи он до седовласых лет, пожалуй что, и шашечкой рубанул наискосок своего внучка, разваливая его до самого седалища, искупая свой грех уже большей частью, поскольку малую искупил литературой и собственной гибелью в 1941 году. У деда грехов хватало - дурная кровь - рубал шашечкой и постреливал крестьян, которые не хотели идти в 'светлое будущее', под это в свои неполные восемнадцать командовал полком, в общем, как сейчас говорят, был еще тот 'отморозок'...
Не один такой рубал, как восторженно говорил позднее: 'головы гидры контрреволюции', а попросту занимался делами по прыщавым мечтаниям своим - душегубствовал, имея к этому делу мандат - разрешение от новой власти - полное и беспредельное по 'тогдашнему злому времени'. Однако, далеко не каждый из таких становился еще и писателем. Еще меньшему числу хватает ума помолчать о 'подвигах'. Почти никто открыто не мемуарил - удерживал себя в рамках дозволительных политическому моменту. Были исключения, которые позволили себе 'художественно намекать'. Такому писателю Бабелю, о котором сами евреи любят говорить, что он 'зеркало еврейской души' (впрочем, каких глупостей сегодня не говорят!), досталась своя законная заслуженная пуля в 1940 году. Это и другое позволило 'социально близким' плакать о несправедливом отсчете с 1937 - Большой Сталинской Инвентаризации людей и дел.
Внучок был гладок и гадок, для броскости взявши в качестве фамилии литературный псевдоним деда, крестьян уже, ни 'именем революции', ни под другим, кроме собственного краденого, не расстреливал и шашечкой не рубил, но тихой сапой заморил многие тысячи, а то и миллионы, найдя тому много новых способов. Наделенный, словно в насмешку, маслеными глазами и даже голосом одного из наиболее характерных персонажей произведений деда, невольным образом скопировав внешнюю личину, вольным - взяв его себе в пример, к которому надо стремиться, но уже не за 'варенье и печенье', а много большее, на радость 'буржуинам' сдавал последний бастион, громя государственные монополии, налаживая бесперебойное снабжение водкой и... прочее, и прочее... 'Обул' всех разом - всю страну 'обул', подмахивая своей мягкой ладошкой с короткими пальцами бумажку за бумажкой, каждая из которых по сути равнялась тысячам пулеметных очередей в толпу.
Дед имел совесть погибнуть в отечественной (этим сняв с себя часть грехов), но внук их преумножил, и уже ясно, что никаким следующим поколениям этого проклятого рода их уже не искупить.
В 90-е 'новыми боярами' русское государство было сдано, и происходило маневрирование на идее украсть как можно больше, а удастся, так и закрепиться на этом воровстве - узаконить его. Дальше - закономерность. В первое десятилетие нового тысячелетия Россия являлась узаконенным данником США. Только называлось это не данью, не ясаком, и не контрибуцией, а таким выворотом сознания, как 'стабилизационный фонд будущих поколений'. Какая-то логика в этом присутствовала - фонд обеспечивал более-менее стабильное существование определенной группы людей до тех пор, пока щедро и без задержек пополнялся. И ясно было, что о 'поколениях России' здесь речь не идет.
Россия теперь оплачивала новейшие войны США и, что хуже, в том числе и ту неостановочную 'невидимую', которая велась против самой России...
Бог не живет ни в чернилах, ни в 'голубом экране', сдав эти места дьяволу. Какого цвета правда? Ее природный цвет всегда пытаются залить красным... На Вторую Чеченскую 'сообразили' призвать 'специалистов запаса'...
Всякая победа (не только Пиррова) - это недолгая пауза перед следующей войной. Все просто и
