этой штуки сейчас еще более нелепа. Завтра, как только откроется рынок, скорее всего, она будет расти дальше. Сейчас все женщины в городе дерутся за то, чтобы только его купить. Предсказания будущего и зелья красоты хорошо продаются во все времена, - сказал Марк.
- И все же, цена в двести семьдесят... не слишком ли большая?
- Не только чистые кубики, кусочки любой формы выросли в цене, потому что они все умеют разное. В общем, женщины хором улещивают и уговаривают торговцев и селян, которые пришли на праздник, вытрясти монеты из своих кошелей и купить им пирит. Короче говоря, эта руда – настоящее чудо, ей внезапно заинтересовались все женщины до единой, они даже рисуются друг перед другом, кому его купили больше. В общем, причина именно в этом: всякий раз, когда какая-то женщина начинает кокетничать, пирит дорожает еще.
Лоуренсу, не раз покупавшему прежде для городских девушек дорогие украшения и вино, слышать слова Марка было особенно неприятно.
Но куда сильнее, чем неприятные для ушей слова, Лоуренса грызло сожаление о том, что перед самым его носом была такая прекрасная возможность получить немалую прибыль, а он ее упустил.
- Здесь доход уже не долями от затраченного измеряется – разами, а может, и десятками раз. Другими словами, Филипп Третий, собирающийся украсть твою принцессу, как раз сейчас, пока мы разговариваем, зарабатывает сумасшедшие деньги, - продолжал там временем Марк.
Похоже, Амати решил помочь Хоро избавиться от бремени долга, предвкушая многократное умножение серебряных монет в своем кошеле.
Если Амати начал скупать пирит уже тогда, когда купил кубик для Хоро, скорее всего, он уже собрал значительную сумму. Возможно, ему действительно удастся собрать тысячу монет к завтрашнему вечеру.
- Я лишь чуть-чуть прикоснулся к этому делу и уже заработал три сотни Иредо. Уже этого достаточно, чтобы понять, с какой безумной скоростью этот пирит дорожает. Ну скажи, как можно упустить такую возможность?
- Кто еще об этом знает? – спросил Лоуренс.
- Сегодня утром новость, похоже, уже разошлась по рынку. Я-то сам на нее поздновато наткнулся. И должен еще сказать, что когда ты и твоя принцесса танцевали, перед палаткой торговца рудами было уже битком.
Лоуренс, хоть и давно уже протрезвел, разом стал краснее непрерывно пьющего Марка.
Лицо его пылало вовсе не из-за поддразниваний Марка насчет его танцев с Хоро, но из-за того, что в ситуации, когда даже мало сведущие в торговле люди хватались за возможность получить прибыль, он, Лоуренс, предался танцам и эту возможность упустил, хоть и находился совсем рядом с рынком.
Каким бы красным ни было лицо настоящего торговца, это нисколько не отражало меру его стыда.
Торговец-неудачник.
Впервые с того раза в Рубинхейгене, когда он потерял самообладание, Лоуренсу захотелось обхватить голову руками и завыть.
- В общем, если бы Амати и вправду занимался чем-то не вполне честным, может, мы и нашли бы какой-то способ его придержать, но в нынешней ситуации его не остановить. Я, конечно, тебе сочувствую, но должен сказать, что ты уже рыбка в ведре.
Лоуренс, конечно, понимал, что Марк хотел сказать этими словами: «теперь просто сиди спокойно и жди, что будет». Но в уныние его вгоняло не это. Потратив все усилия на то, чтобы хорошо провести время с Хоро, он позволил проскользнуть у себя буквально между пальцев возможности получить такой отличный доход.
- И еще одно. Я ведь уже сказал, что эта идея о быстрой прибыли уже разошлась среди торговцев, да? Эти торговцы, которые собираются покупать, а потом перепродавать, сейчас бродят повсюду, ищут, где бы купить еще пирита, и от этого цена растет еще быстрее. Я о чем: бывают времена, когда ветер начинает усиливаться, и если в этот момент ты забудешь поднять парус, то будешь потом жалеть об этом всю жизнь, - проговорил Марк.
- Да уж конечно, ни к чему просто сидеть и смотреть, как другие корабли, уже поднявшие паруса, уплывают все дальше.
- Именно, именно. И потом, ну, просто на случай если все пойдет не так, тебе ведь понадобятся деньги, чтобы купить себе новую принцессу, э?
Эти слова Марк произнес, довольно улыбаясь. Лоуренс криво улыбнулся в ответ; но в то же время он не мог не понимать, что для него это отличная возможность поправить свои дела после неудачи в Рубинхейгене.
- Что ж, для начала я куплю у тебя немного пирита в счет твоего долга за гвозди.
После этих слов Марк взглянул на него недовольно; на лице его явно было написано: «Знал бы – промолчал».
Купив у Марка четыре кусочка пирита за тридцать монет Тренни, Лоуренс пробрался сквозь толпу, танцующую и распевающую песни под светом фонарей, и направился к постоялому двору.
Праздник, похоже, уже перешел во вторую свою часть, и до ушей Лоуренса непрерывно доносился яростный барабанный бой.
Из-за слишком густой толпы Лоуренс мог лишь краем глаза посмотреть, что происходит. Второе праздничное представление совсем не походило на то, что было днем: оно выглядело более грубым и варварским. Лоуренс мельком разглядел, как соломенные чучела сталкивались друг с другом и как людские фигуры, словно танцуя, метались друг вокруг друга с мечами.
То, что праздник дошел до такого, было весьма удивительно – ведь люди до самого заката лишь пили, танцевали и хватались друг за дружку.
Конечно, рассматривать, что будет дальше, лучше всего было с удобной точки – из окна комнаты на постоялом дворе.
Именно поэтому Лоуренс поспешно пробился через густую толпу и направился в свою комнату.
По правде сказать, он хотел даже не столько понаблюдать за праздником, сколько поразмышлять в одиночестве.
Конечно, шансы, что Амати соберет-таки тысячу серебряных монет и с гордым видом выложит перед ним эту грандиозную сумму, выросли, но волноваться по-прежнему было не о чем.
О чем стоило волноваться, так это о том, насколько вырастет стоимость пирита, который он только что купил, какую прибыль это ему принесет и как обхитрить Хоро, чтобы она подешевле продала ему полученный от Амати пирит.
Случались времена, когда предметы, стоящие обычно совсем недорого, обращались в золото.
А праздники всегда окружала необычная атмосфера.
Зайдя в проулок, куда почти не долетал свет и шум главных улиц, Лоуренс увидел нескольких рыцарей и солдат, заигрывающих с женщинами. Кое-кто даже успел обвить женские плечи руками, не обращая ни малейшего внимания на взгляды со стороны.
Женщины, прислонявшиеся к груди мрачных, подозрительных, разбойничьего вида рыцарей едва ли были проститутками – они походили на обычных городских девушек. Если бы не праздник, эта девушки, наверное, говорили бы с мужчинами разве что о серьезном поведении и уж во всяком случае не позволяли бы им к себе притрагиваться.
С другой стороны, именно потому, что жаркая, пьянящая атмосфера праздника кружила людям головы и туманила зрение, словно каким-то подозрительным снадобьем, и могло произойти столь необычайное явление, как взлет цен на пирит. Торговцу тут было на что смотреть с оптимизмом.
Размышляя об этом, Лоуренс наткнулся взглядом на лоток, с которого продавали холодные дыни – специально для тех, кто желал остудить горло, обожженное крепкими напитками. Подойдя к лотку, Лоуренс купил две штуки, чтобы угостить Хоро.
Он даже подумать боялся, какие ядовитые слова обрушит на него Хоро, если он вернется к ней с