К концу жизни, кроме работы, вокруг Чехова крутились другие прогрессисты из журнала “Мир Божий” типа Богдановича и вокруг Чехова увивается начинающий Курин. Но они все к нему уже обращались как к мэртру: отчасти он давал им советы и литературные и жизненные, но сам он, конечно, чувствовал, что его жизнь на исходе (но и разбойник на кресте тоже чувствовал, что его жизнь на исходе). И дело не в том, чтобы дольше прожить, а дело в том, как сказано у Достоевского, чтобы “восполнить свою тайну, совершить заданное”.
Чехов уезжает со своей Ольгой Леонардовной за границу как бы для лечения, но прекрасно понимает, что никакое лечение ему не поможет.
Родовая семья Чехова. Сестре Чехова Марии Павловне достаётся за всех болеть, за всех уставать, всех устраивать, за всеми ухаживать. Ей, по всей вероятности, не было Божьего благоволения выходить замуж, поэтому все, кто к ней сватались, ей не нравились, а который нравился был не для нее.
Завещание Чехова – оно характерно. Его жена Ольга Леонардовна, кроме фамилии Чехова, получила пять тысяч рублей и всё. Чехов нажил большое состояние и настоящей наследницей оказалась Мария Павловна и золотым дном для нее было доходы с пьес. Марии Павловне Чехов завещает – помогай бедным.
После смерти у Чехова остаётся молитвенница мать Евгения Яковлевна, заботница Мария Павловна, которая переносит свою заботу на племянника Чехова – на актёра Михаила Александровича Чехова.
Следующему поколению Чеховых как бы пришлось поработать и за себя и за того парня. Михаил Чехов был почтительным посетителем старца Нектария Оптинского, притом в начале он был, как бы сосватан к Нектарию - Нектарий посмотрел на фотографию Михаила в роли Гамлета и сказал, что “я тут вижу проявление духовности, я согласен его принять” (уже были 20-е годы).
Михаил Александрович почтительно осведомляется, что “не рассердится ли старец, если я к нему поеду ни сию минуту, а через два дня”. Если сравнить Пушкина и Филарета: разве Пушкин бы когда-нибудь на приглашение Филарета соизволил бы приехать – ему только можно было стихи написать. И, даже, если сравнить Розанова и Сергия Страгородского во время религиозно-философских собраний, то тот тоже вряд ли бы стал выслушивать от Сергия отеческие наставления.
Михаил Чехов приезжал к Нектарию, исповедовался, выслушал старческий совет, чтобы его второй жене (обе жены - немки) немедленно перейти в православную веру. И только одно благословение старческое он нарушил, так как Нектарий благословил остаться его в России, чтобы не вышло, а Михаил всё-таки не выдержал и уехал за границу.
Многие потом хотели вернуться. Господь, как известно, и намерения целует, но не получилось. А так, конечно, и Рахманинов подумывал (Собинов был убит на гастролях в Латвии). Два года жил в Париже Станиславский, но вернулся; регулярно уезжал Москвин, но возвращался.
Создать миф о Чехове как описателе, который, в конце концов, пришел к демократам не получилось. На всю социал-демократическую шатию Чехов смотрел с глубокой иронией и, конечно, с глубоким скептицизмом. Антон Павлович не дожил даже до 1905 года и в этом – великая милость Божия.
Чехов успел написать и увидеть прогрессивное движение изнутри. Одной из самых уничижительных, разоблачительных портретов, это фигура Лиды Волчаниновой в “Доме с мезонином”.
Что там главное – черствость. Конечно, и Мария Васильевна – старая галка маман, которая всё читает прогрессивные книжки и ищет там зарю новой жизни.
Но бывают люди, которые, по крайнем мере, никому не вредят. Лида Волчанинова по природе – деспотична и кроме сухости, чёрствости и, в сущности, чрезвычайной недалёкости, она ещё и деспотична: - ее постоянное стремление подчинить под себя, подмять.
Странно, почему ее не возненавидели крестьяне, у которых она забирала детей для обучения. Чехов этот вопрос тоже разбирает и даёт на него вполне удовлетворительный ответ. Дело в том, что в народе деспотизма бояться: если есть внутренний деспотизм, то они всегда подозревают в нём силу.
Поэтому здесь особенно характерна повесть “Новая дача”. Новую дачу покупает какоё-то коллежский советник, но требует чтобы его называли “Ваше превосходительство”[130] . Этот человек не отвечает крестьянам на поклоны, но с ним живут мирно. А инженер Кучеров, который пытается отнестись к народу по братски, его бедная жена Елена Ивановна, которая ходит к крестьянам и говорит какие-то ласковые слова – это всё вызывает у крестьян недоверие, презрение и какое-то стремление пнуть.
Чехов, который умер за 13 лет до революции, и за полтора года до 1095 года, то есть до пылающих помещичьих усадеб[131], (результат, так называемого, петровского разрыва, предсказал. Он увидит ту страшную, глубокую рознь, это полное непонимание и увидел, что всякое гуманистическое, человечное, внимательное отношение вызывает реакцию амбивалентную, а обожание и легенду вызывают деспотические режимы.
Поэтому, последняя эпоха, когда Чехов был популярен, это горбачёвская эпоха.
Сейчас Чехов, думаю, что никому не нужен и именно потому, что он как бы в настоящий момент не отвечает на внешние запросы дня. Но Чехов очень понадобится изнутри именно как большой знаток человеческих душ, человеческого несчастья, человеческой безвыходности и чеховской огромной жалости.
Чехов не понятен, если не понять на сколько он любит и жалеет живых людей. Чехов напишет о живых людях, которые нуждаются в жалости; Чехов создаст целый социальный тип, которому суждено на долго пережить его – чеховскую интеллигенцию.
Чеховская интеллигенция, когда впоследствии распределится между эмиграцией и лагерями, то тут-то и пригодится социальное серцеведчество Антона Павловича Чехова, художественным чутьём и творческим энергиями, освидетельствованы тайны русской жизни и жизни вообще.
Чеховский интеллигент.
Название темы: “Чеховский интеллигент” - от противного, потому что это всё равно, что сказать, - что женщины типа росту 165 и мужчин 178.
С другой стороны, как всякая ошибка, как всякая ложная идея – не на пустом месте возникает. Чеховская интеллигенция – это, так называемая, “средняя интеллигенция”, средняя, конечно, в социальном аспекте.
Так называемый, ol’ …. (высший свет) Чехов его не рассматривал, потому что никогда и не знал в отличие от Достоевского, например, или Льва Толстого.
Наверное, по сути, чеховская область был бы деклассированный элемент из аристократии, но это – компетенция Островского, Чехова в этом смысле почти нет. (“Вишнёвый сад” – это ещё не деклассированный элемент, это ещё люди, которые ещё на плаву).
“Цветы запоздалы” – очень ранняя вещь и вся с оглядочкой. Заведомый проходимец Егорушка, бедная княгиня, которая получает пенсию за мужа, то есть муж был порядочный человек, княжна Маруся, которая в основном мечтает.
Рассказы Чехова (и длинные и короткие), повести, выросшие из рассказов часто используют повтор, но пьесы Чехова - неповторимы.
Всё-таки, что-то в этом “пустом” определении “средний интеллигент” что-то есть: пустой орех, а скорлупа твёрдая. Чехов, например, пишет крестьян и, особенно, крестьян аутсайдеров, и крестьяне у Чехова тоже – интеллигенты.
Герои Чехова – размышляющие. (Жена ресторанного лакея Ольга – и она тоже размышляет). Лев Толстой, когда пытался найти какой-то серьёзный рассказ Чехова с целью найти идеальный женский тип, то взял “Душечку” и, причём взял “Душечку” уже дистиллированную, так как выбросил оттуда всё, что его не устраивало.
Чехов фабрикантов почти не знает (Лаптевы ведут оптовую торговлю, “Пьяные” – это тоже маленький ранний рассказик).
Чеховские герои всегда живут с оглядкой на самих себя, у них не бывает того, что стало называться в 80-х годах XIX-го “растительной жизнью”. Чехов испытал сильнейшее влияние позднего Островского и эта – область – абсолютная terra in kognito. Например, тот же “Вишнёвый сад” написан весь под впечатлением “Блажи” Островского, то есть пьесы, написанной совместно с Погожевым. “Растительные процессы” – это “Светит, да не греет” Островского.
В “Растительные процессы” тоже, такой скучающий растолстевший барин, которому скоро будет
