ни было, хотя бы оно исключительно состояло из ученых, прения всегда облекаются в одну и ту же форму. Я говорил
уже, что люди в толпе стремятся к сглаживанию умственных различий, и доказательства этого мы встречаем на каждом
шагу. Вот, например, извлечение из протокола одного собрания, состоявшего исключительно из студентов, заимство-
ванного мною из газеты «Temps» от 13 февраля 1895 года:
«Шум все увеличивался по мере того, как время шло и я не думаю, что нашелся бы хоть один оратор, который мог бы сказать две
фразы и при этом его не прерывали. Каждую минуту раздавались крики то из одного места, то из другого, а то изо всех мест сразу; аплодировали, свистели, между различными слушателями возникали яростные споры, размахивали угрожающим образом тростями, мерно стучали в пол, кричали: «Вон! На трибуну!»
М. С. начал расточать по адресу ассоциации самые нелестные эпитеты, называя ее подлой, чудовищной, продажной и мститель-
ной и т. д., заявляя, что стремится к ее уничтожению...»
Спрашивается, как же при подобных условиях избиратель составляет себе свое мнение. Но такой вопрос может
явиться у нас лишь тогда, когда мы пребываем в странном заблуждении насчет свободы такого собрания. Толпа ведь
имеет только внушенные мнения и никогда не составляет их путем рассуждений. В занимающих нас случаях мнения
и воты избирателей находятся в руках избирательных комитетов, где вожаками чаще всего бывают виноторговцы, имеющие влияние на рабочих, так как они оказывают им кредит. «Знаете ли вы, что такое избирательный комитет»
— спрашивает один из самых мужественных защитников современной демократии, г. Сегерер, — это просто ключ ко
всем нашим учреждениям, главная часть нашей политической машины. Франция в настоящее время управляется ко-
митетами».
Комитеты, каково бы ни было их название: клубы, синдикаты и проч., составляют, быть может, самый главный элемент опасности
надвигающегося могущества толпы. Они представляют собой самую безличную и, следовательно, самую угнетающую форму тира-
нии. Вожаки, руководящие комитетами, имея право говорить и действовать от имени какого-нибудь собрания, избавляются от всякой
ответственности и могут все себе позволить. Ни один из самых свирепых тиранов не мог бы никогда и помышлять о таких предписа-
ниях, какие издавались, например, революционными комитетами. Они истребляли Конвент и урезали его, и Робеспьер оставался
абсолютным властелином до тех пор, пока мог говорить от их имени. Но в тот день, когда он отделился от них, он погиб. Царство
толпы — это царство комитетов, т. е. вожаков, и нельзя даже вообразить себе худшего деспотизма.
Действовать на комитеты нетрудно; надо только чтобы кандидат мог быть принят и обладал достаточными ресурса-
ми. По признанию самих же жертвователей, довольно было трех миллионов, чтобы устроить множественные выборы
генералу Буланже.
Такова психология избирательной толпы; она не отличается ничем от психологии толпы других
