type='note' l:href='#n_963'>[963].
Активность коминтерновских структур и специальных служб СССР в западных странах в 1923–1924 гг. не осталась без внимания со стороны их военно-политического руководства. Особую озабоченность в этом отношении проявляло руководство граничивших с СССР стран. После подавления вооруженного восстания в Эстонии в декабре 1924 г. их взаимодействие усилилось. 16–17 января 1925 г. в Гельсингфорсе (Хельсинки) состоялась конференция представителей Латвии, Польши, Финляндии и Эстонии. На конференции было принято секретное соглашение о создании «единого фронта против большевизма». С 31 марта по 2 апреля в Риге собрались военные представители Латвии, Польши, Финляндии, Эстонии и Румынии. Ведущую роль в организации последнего совещания играло военно-политическое руководство Польши, стремившееся придать своей стране роль восточноевропейского лидера. За кулисами военного совещания в Риге незримо присутствовали Великобритания и Франция, имевшие в этом регионе свои геополитические интересы.
В сложившихся условиях в совместной военно-конспиративной деятельности Коминтерна и советских спецслужб все большее значение приобретает задача защиты СССР от иностранной интервенции. Для этого во второй половине 1920-х гг. было осуществлено несколько специальных проектов. Наиболее интересными разработками, осуществленными ИККИ совместно с РККА и ОГПУ в области повышения обороноспособности СССР, стало создание специальных подразделений. Костяком этих подразделений были коминтерновские кадры, способные воевать в особых условиях как на приграничных территориях СССР, так и за рубежом.
Одной из таких частей явился Карельский отдельный егерский батальон, сформированный в октябре 1925 г. в Петрозаводске. В составе батальона были три стрелковые и одна пулеметная роты, а также отдельные взводы: конной разведки, связи, артиллерийский, саперно-маскировочный. Под термином «саперно-маскировочный взвод» в конце 1920-х – начале 1930-х гг. в РККА значились специальные диверсионные подразделения. Мы предполагаем, что подобный взвод, созданный в составе Карельского егерского батальона, мог быть экспериментальным. Личный состав батальона (в первую очередь комсостав) комплектовался в основном из «красных финнов», имевших боевой опыт и закончивших Петроградскую интернациональную военную школу.
С учетом специфики географических и климатических условий боевая подготовка батальона осуществлялась по образцу финской армии и на основе ее воинских уставов. Библиотека батальона, как и библиотека интернациональной военной школы, состояла преимущественно из финских изданий. Название «егерский» несло в себе политический и военный смысл. Идеологически батальон противопоставлялся «белым» финским егерям. С военной стороны егеря – легкая пехота с отменной стрелковой подготовкой – предназначены для действий в условиях сильно пересеченной местности. Первым командиром батальона стал опытный военспец Э. Матсон[964].
С 1925 г. одним из основных центров по подготовке разведчиков, в том числе по обучению их навыкам диверсионных операций, стало ОГПУ. В числе первоочередных задач боевиков советской разведки было физическое устранение политических противников рабоче-крестьянской власти за рубежом. Не менее важным направлением явилось создание сети разведчиков-нелегалов, подготовленных для проведения диверсий во враждебных СССР государствах в случае войны. В составе органов госбезопасности подготовкой и проведением специальных операций за рубежом занимались два подразделения: Иностранный отдел и Особая группа при председателе ОГПУ.
В задачи Иностранного отдела входило не только добывание сведений о намерениях противников СССР, но и ликвидация лидеров контрреволюции, а также расправа с предателями из своей среды. Особая группа, созданная председателем ОГПУ В. Р. Менжинским во второй половине 1926 г., первоначально задумывалась как параллельный (независимый от ИНО) разведывательный центр, предназначенный для выполнения специальных операций стратегического характера. Создание параллельных структур с аналогичными задачами позволяло иметь каналы перепроверки информации, а в случае провала одной из линий компенсировать неудачу активизацией другой.
На этом фоне позиции сталинской группировки постепенно упрочнялись. После смерти М. В. Фрунзе осенью 1925 г. его посты председателя Реввоенсовета и наркомвоенмора занял близкий Сталину К. Е. Ворошилов. А когда летом 1926 г. скончался председатель ОГПУ Ф. Э. Дзержинский, на его место назначили В. Р. Менжинского, не имевшего должного собственного политического веса. Июльский (1926 г.) пленум ЦК ВКП (б) вывел из состава Политбюро Зиновьева. На октябрьском (1926 г.) пленуме ЦК из Политбюро были исключены Троцкий и Каменев, а Зиновьев смещен с поста председателя Исполкома Коминтерна. Временное исполнение обязанностей председателя ИККИ поручили Н. И. Бухарину.
В конце мая 1927 г. правительство Великобритании выпустило «Белую книгу», содержащую ряд документов, свидетельствующих о подрывной деятельности СССР против Соединенного Королевства, в том числе документы, захваченные при налете на полпредство СССР в Пекине 6 апреля 1927 г. 27 мая британское правительство заявило о разрыве дипломатических отношений с СССР. В отличие от фальсифицированного «письма Зиновьева» от 15 сентября 1924 г., якобы адресованного ЦК КП Великобритании[965], документы из «Белой книги» представляли реальную угрозу для руководства ВКП (б) и Коминтерна. 28 мая Политбюро ЦК ВКП (б) приняло специальное постановление «О мерах конспирации». В постановлении указывалось:
«а) Совершенно выделить из состава полпредств и торгпредств представительства ИНОГПУ, Разведупра, Коминтерна, Профинтерна, МОПРа.
б) Шифры менять каждый день, проверить состав шифровальщиков, послать специальное лицо с неограниченными правами по осуществлению строжайшей конспирации шифровальной работы. <… >
в) Проверить состав представительств ИНОГПУ, Разведупра, Коминтерна, Профинтерна, МОПРа.
г) Строжайше проверить состав сотрудников полпредств, торгпредств и прочих представительств за границей.
д) Безусловно отказаться от метода шифропереписки телеграфом или по радио по особо конспиративным вопросам. Завести систему конспиративных командировок и рассылки писем, каковые обязательно шифровать.
е) Отправителей конспиративных шифровок и писем обязать иметь специальные клички, воспретив им подписываться собственным именем.
ж) Отменить систему широкой информации полпредств через рассылку особых докладов.
з) Еще раз проверить архивы представительств с точки зрения строжайшей конспирации и абсолютного обеспечения от провалов.
и) Наблюдение за соблюдением вышеуказанных пунктов поручить специальной комиссии в составе тт. Косиора, Пятницкого и Ягоды.
к) Создать специальную комиссию в составе тт. Рыкова, Шейнмана и Рудзутака для приведения в порядок финансовых операций Госбанка по обслуживанию революционного движения в других странах с точки зрения максимальной конспирации»[966].
Сотрудник ИНО ОГПУ Г. Агабеков, служивший в указанный период в советском посольстве в Персии (Иране), в своих мемуарах писал, каким образом выполнялись решения Политбюро о повышении конспиративности в работе:
«В середине 1927 года, после обысков, произведенных китайской полицией в советских консульствах в Шанхае и Кантоне, пришла циркулярная телеграмма для полпредства, торгпредства, Разведупра и ОГПУ с предписанием просмотреть архивы этих учреждений и уничтожить документы, которые могли бы
