Было бы непростительным ребячеством тешить себя иллюзиями, что эта клика, обманом и клеветой узурпировавшая права партии и рабочего класса, может их отдать добровольно обратно. Это тем более невозможно, что Сталин прекрасно понимает, что партия и рабочий класс не могут простить ему ужасающих преступлений перед пролетарской революцией и социализмом. При таком положении вещей у партии остается два выбора: или – или. Или дальше безропотно выносить издевательства над ленинизмом, террор и спокойно ожидать окончательной гибели пролетарской диктатуры, или силою устранить эту клику и спасти дело коммунизма. <…> Само собою разумеется, что в этой работе нужна величайшая конспирация, ибо Сталин, несмотря на то что мы последовательные ленинцы, обрушит на нас все свои репрессии»[973].
Автором статьи был М. Н. Рютин, возглавлявший подпольный «Союз марксистов-ленинцев». (Примечательно, что в 1927 г. Рютин был одним из организаторов рабочих дружин, которые разгоняли в Москве демонстрации троцкистов, приуроченные к 10-й годовщине Октябрьской революции.)
В 1932 г. аналогичные рютинским предложения об устранении Сталина высказал Троцкий: «Сталин завел нас в тупик. Нельзя выйти на дорогу иначе, как ликвидировав сталинщину. Надо довериться рабочему классу, надо дать пролетарскому авангарду пересмотреть всю советскую систему, беспощадно очистить ее от накопившегося мусора. Надо, наконец, выполнить последний настойчивый совет Ленина: убрать Сталина»[974]. Еще через год Троцкий писал, что, если Сталин и его сторонники не отдадут власть добровольно, оппозиция сможет их устранить с помощью «полицейской операции».
Мы не утверждаем, что слова «убрать» и «устранить» в устах лидеров оппозиции идентичны слову «убить», но… Заместитель начальника 9-го Управления КГБ СССР М. С. Докучаев, описывая 1930-е гг., отмечал: «В сентябре 1932 года председатель Совета народных комиссаров В. М. Молотов предпринял поездку по горнорудным и промышленным районам Сибири. После посещения одной из шахт Кузбасса (в г. Прокопьевске. –
В марте – апреле 1933 г. по обвинению в примиренческом отношении к оппозиционерам из состава республиканских, краевых и областных коллегий исключены 23 члена, уволены 58 руководящих работников краевых и областных управлений ОГПУ. К 1934 г. в штате Секретно-политического отдела (с учетом территориальных органов) состояли 2400 человек. В структуре отдела имелись четыре отделения: 1-е надзирало за оппозиционными элементами из числа членов ВКП (б); 2-е – за бывшими меньшевиками, эсерами, анархистами, кадетами и членами других партий; 3-е занималось церковнослужителями всех конфессий и сект и представителями бывших правящих классов; 4-е отвечало за работу в среде городской и сельской интеллигенции и учащейся молодежи. В 1930–1934 гг. при активном участии сотрудников Секретно-политического отдела раскрыты и ликвидированы нелегальные организации, состоявшие из приверженцев Троцкого и других противников Сталина: «контрреволюционная троцкистская группа Смирнова и др.», «антипартийная контрреволюционная организация правых Слепкова и др.», «антипартийная контрреволюционная группировка Эйсмонта и др.», «Всесоюзный троцкистский центр» и прочие.
В опубликованных материалах разных авторов отмечается, что в августе – сентябре 1933 г. пребывание Сталина на юге было омрачено тремя происшествиями. 25 августа в Сочи машину с ним и Ворошиловым задел грузовой автомобиль, которым управлял пьяный водитель. В середине сентября, во время поездки на озеро Рица, один из автомобилей кортежа Сталина упал вместе с мостом в реку. 23 сентября катер со Сталиным и его спутниками обстреляли с берега из винтовок бойцы пограничного поста. Одни историки считают, что два последних происшествия инспирировал секретарь Закавказского крайкома партии Л. П. Берия, другие – что имели место несчастные случаи, третьи говорят о неудавшихся террористических актах. В любом случае бесспорно, что данные факты указывают на слабую организацию безопасности лидера ВКП (б) во время его поездок. Впрочем, в тот период охрана большинства высших должностных лиц разных стран была не на высоте: в 1932–1934 гг. террористами убиты несколько лидеров иностранных государств; 6 мая 1932 г. русский эмигрант смертельно ранил президента Франции П. Думера; 14 мая во время военного путча убит премьер-министр Японии Д. Инукаи; 29 декабря 1933 г. убит премьер-министр Румынии И. Дука; 25 июля 1934 г. убит федеральный канцлер Австрии Э. Дольфус; 9 октября того же года убиты король Югославии Александр Карагеоргиевич и министр иностранных дел Франции Л. Барту. Указанные покушения реализованы вследствие грубейших нарушений правил безопасности, допущенных как погибшими, так и службами их охраны.
Вполне возможно, что после указанных событий у Сталина и его ближайшего окружения (Ворошилов, Каганович, Молотов и др.) усилились подозрения в отношении бывших и настоящих товарищей по Политбюро и ЦК ВКП (б). Как следует из различных источников, неприязнь к Сталину действительно имела место и была отражением не только политических противоречий, но и личных амбиций в среде высшего и среднего руководящего состава партии, Вооруженных сил и органов безопасности. Мы считаем, что в конце 1933 – начале 1934 г. у Сталина могла появиться мания преследования. После того как на «съезде победителей» (XVII съезд ВКП (б), 1934 г.) против него было подано 292 голоса из 1218, подсознательный страх перед утратой власти или перед физическим устранением мог стать доминирующим фактором, определившим многие его поступки. Несомненно, Сталин знал, что за день до выборов в ЦК на квартире Г. К. Орджоникидзе собрались оппозиционные делегаты съезда и пытались убедить С. М. Кирова в необходимости отставки Сталина.
М. С. Докучаев: «Террористу Богдану было поручено убить Сталина на одной из партийных конференций. Он сумел в мае 1934 года проникнуть в зал заседания, но не смог приблизиться к месту, где находился Сталин. К тому же в последний момент Богдан заколебался. На следующий день он был убит у себя на квартире. Его устранил Бакаев, один из бывших помощников Зиновьева по Ленинграду. Этот отъявленный убийца предполагался Зиновьевым и Каменевым, после совершения государственного переворота, на должность председателя ОГПУ с тем, чтобы замести все следы преступлений оппозиции. Об этом Бакаев поведал на следствии и судебном процессе. Однажды бакаевские боевики стреляли по катеру, полагая, что на нем совершал прогулку Сталин вдоль побережья Черного моря»[976].
10 июля 1934 г. постановлением ЦИК СССР образован НКВД СССР с включением в него аппаратов ОГПУ и НКВД РСФСР. Наркомом стал Г. Г. Ягода, его заместителями – Я. С. Агранов (1-й заместитель – Я. Ш. Соренсон) и Г. Е. Прокофьев, секретарем НКВД и секретарем Особого совещания – П. П. Буланов. Уполномоченным НКВД (куратором НКВД по РСФСР) назначен В. Д. Фельдман, особоуполномоченным при наркоме (собственная безопасность) – А. Я. Беленький. Главное управление рабоче-крестьянской милиции (ГУРКМ) возглавил Л. Н. Бельский, Главное управление пограничной и внутренней охраны (ГУПВО) – М. П. Фриновский, Главное управление пожарной охраны (ГУПО) – М. П. Хряпенков, Главное управление лагерей (ГУЛАГ) – М. Д. Берман, Сектор кадров НКВД СССР (с 16 октября 1934 г. – Отдел кадров) – Я. М. Вейншток, финансовый отдел – Л. И. Берензон, Административно-хозяйственное управление – И. М. Островский; должность главного инспектора занял Н. М. Быстрых.
На базе ОГПУ было образовано Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР. Его работой руководил Ягода, куратором был Агранов. В составе ГУГБ имелись следующие отделы: Секретно-политический (начальник – Г. А. Молчанов) – борьба с враждебными партиями и антисоветскими элементами; Особый (М. И. Гай) – контрразведка и политический сыск в Вооруженных силах; Оперативный (Оперод; К. В. Паукер) – охрана руководителей, наружное наблюдение, обыски и аресты; Иностранный (А. Х. Артузов) – внешняя разведка; Экономический (Л. Г. Миронов) – борьба с диверсиями и вредительством в народном хозяйстве; Транспортный (В. А. Кишкин) – борьба с диверсиями и вредительством на транспорте; Учетно-статистический (Я. М. Генкин) – оперативный учет, статистика, архив; Специальный (Спецотдел; Г.
