Античная драма

Первое полухорие

Здравствуй, здравствуй, дорогая!
Будь прославлен твой приход!
Долго мы ждем тебя!
Нам давно уже хотелось возвратиться на поля.
Ты наш клад, богиня Мира, всех сокровищ ты милей
Для того, кто сеет, жнет.
Сколько вынесли мы бед,
Прежде чем явилась ты!
Ты — спасенье земледельца, блюдо каши ив муки!
Все, что зреет на земле,
Гроздья лоз, плоды олив —
Все ликует и поет.

Корифей

Только где ж она скрывалась столько долгих, тяжких лет?
Ты, среди богов добрейший, расскажи нам, научи!

Гермес

К вам, почтенным земледельцам, обращу свои слова:
Слушайте, чтоб знать и помнить, как лишились вы ее.
Начал Фидий[240] злополучный, первый он нанес удар,
А затем Перикл. Боялся он невзгоды для себя.
Ваших прихотей страшился, ваши зубы злые знал.
Чтобы самому не плакать, в город он метнул пожар,
Бросил маленькую искру — о мегарянах закон.
И раздул войну такую, что у эллинов из глаз
Полились от дыма слезы. Плакал здесь народ и там.
Услыхав про это, лозы грозно начали шуметь,
В гневе бочки застучали, друг на дружку наскочив,
И конца не стало ссоре. Так Ирина прочь ушла.

Тригей

Слов таких, клянусь я Фебом, не слыхал ни от кого,
Не слыхал о том, что Фидий ей доводится родней.

Корифей

Не слыхал и я доселе. Значит, потому она
Так красива, что в родстве с ним. Многого не знаем мы.

Гермес

Вам подвластные тотчас же услыхали Города,
Как грызетесь меж собой вы, широко оскалив пасть.
Стали строить злые козни, чтобы подать не платить,
Кушем золота лаконских подкупили вожаков.
Те — бесчестны и корыстны, лицемерные друзья —
Подло выгнали богиню, ухватились за войну.
Но и там богатых прибыль стала злом для поселян!
Ведь отсюда им в отместку шли военные суда,
Чтоб сожрать у невиновных смоквы спелые в садах.

Тригей

Поделом! Повырубали смоквы и в моем саду.
Посадил я их, взлелеял, вырастил своей рукой.

Корифей

Поделом, дружок, по праву! Ведь каменьями они
Шестиведерную бочку раскололи у меня.

Гермес

А когда сюда сошелся из полей рабочий люд,
Он не знал, что им торгуют, что обманут он кругом.
Сад растоптан виноградный, и маслин родимых нет, —
Вот на болтунов с надеждой стал глядеть бедняк. А те,
Хоть и знали, что без хлеба и без сил уже народ,
Как плетьми, Ирину гнали языками: ведь она
Нам показывалась часто, нашу родину любя.
А они купцов союзных, словно яблоню в саду,
Околачивали палкой с визгом: «Он — Брасиду друг!»
Вы ж на жертвы без оглядки налетали, как щенки.
Побледневший, изможденный, город в ужасе поник,
Клевету любую жадно проглотить он был готов.
А союзники, увидев, как терзают их и бьют,