Стали золотом червонным засыпать горланам рот. Страшно те разбогатели. Обнищала вся страна. Ничего-то вы не знали. А кожевник был во всем Виноват. Тригей
Гермес-владыка! Помолчи, не называй! Под землей, куда ушел он, не тревожь его, оставь! Он уж стал теперь не нашим, он тебе принадлежит. Все, что про него ты скажешь, Что мерзавцем жил негодным, Болтуном, лгуном, пройдохой, И мутилой, и задирой, — Это все сейчас ты скажешь О знакомце о своем. Тригей
(обращаясь к богине Мира)
Но ты-то почему молчишь, владычица? Гермес
Не подарит она ни слова зрителям: За муки все она на них разгневана. Тригей
Так пусть с тобой поговорит хоть чуточку! Гермес
Что думаешь о них, скажи мне, милая Красавица. Доспехов Ненавистница! (Как бы перешептывается с богиней Мира.)
Так, слышу, слышу. Жалуешься? Понял все! Узнайте, почему она так сердится: Сама она пришла к вам после Пилоса С котомкой, договоров полной доверху. Над ней в собранье трижды посмеялись вы. Тригей
Мы согрешили, верно. Но уж ты прости! Ушел у нас весь разум в кожу в те поры.[241] Гермес
О чем сейчас меня спросила, слушайте! Из здешних кто ей самый беспощадный враг И кто ей друг и битв противник яростный? Тригей
Всех больше ненавидит Клеоним войну. Гермес
А в деле боевом слывет каким у вас Вот этот самый Клеоним?.. Тригей
Душою храбр, Зато не сын он вовсе своего отца. Подкидыш он, и сам, попав в сражение, Подкидывает щит свой обязательно. Гермес
Еще о чем меня спросила, слушайте! Кто завладел в собрании трибуною?
