Тори хотела задать ему еще один вопрос, но Девон опередил ее, решив, что теперь его очередь.

— А как насчет тебя, цыганка? Как звали его?

— Кого?

— Того человека-кактуса. Человека с красивым, жестоким лицом, который причинил тебе столько горя.

Она нервно засмеялась и быстро проговорила вместо ответа:

— Кажется, мы сегодня оба на редкость проницательны.

— Тори…

Ощущая в его словах отблески языческих огней, согревших ее кровь, набрав в легкие воздух, она собралась с духом, чтобы ответить, но не отнимала своих рук, обнимающих его шею, словно боялась утратить вновь обретенную опору — и, наконец, выдохнула:

— Его звали Джордан. Он смог заставить меня страдать только потому, что я была слишком слепа и не видела, что он представлял собой на самом деле.

— Ты еще переживаешь разрыв? — мягко спросил Девон.

Немного помедлив, Тори ответила со всей откровенностью:

— Нет, но это сделало меня недоверчивой.

— Настолько недоверчивой, что ты оспариваешь предсказание карт? — Он внимательно наблюдал за ней, ожидая, что ее лицо снова скроется за непроницаемой маской, но этого не произошло. Она подняла на него свои цыганские глаза, в которых он увидел такую незащищенность, что почувствовал, как затрепетало его сердце.

— Я не знаю, Девон.

Она действительно не знала этого. Но зато знала наверняка: впустить Девона в свое сердце и в свой ум — очень ответственное решение. Потому что, как только это произойдет, она никогда уже не сможет от него освободиться. В отличие от Джордана, Девон стал бы частью ее самой, она чувствовала это. Они были бы неразлучны всю жизнь. Сердцем она уже приняла его как «своего».

— Тогда давай наверстаем упущенное, моя дорогая цыганка. — Отведя ее чудесные волосы от лица, он нежно поцеловал ее. — Мы все наверстаем.

Тори смотрела на него, чувствуя, как в ней просыпается жаркая кровь языческих предков, и восхищалась его терпением. Но, возможно, он не ощущал такого сильного желания, как она.

— Ты лучше меня, — сказала она взволнованно.

Девон посмотрел на нее знакомым испытующим взглядом, но Тори уже не боялась его.

— Послушай-ка эти строчки из Киплинга: «Вот по джунглям тень крадется, слышно: Ах! Это Страх, о, мой Охотник, это Страх!». Эту тень я увидел на твоем лице, моя маленькая цыганка, и я расстроился, потому что не хочу, чтобы что-то тебя огорчало. Поэтому я буду ждать. Даже если мне придется, подобно Улиссу, привязать себя к мачте.

Глядя в его сияющие, словно изумруды, глаза, Тори мягко возразила:

— Но ведь, привязав себя к мачте, Улисс не бросился в море при звуках пения сирен и таким образом избежал смерти.

Девон согласно кивнул.

— А ты и есть сама песнь сирены, моя цыганка, — прошептал он. — Я боюсь не смерти, а того, что ты отвергнешь меня. Поэтому я буду ждать.

Тори была поражена выражением его глаз, в которых она прочла спокойную настойчивость и убежденность. Это было почти как… Но нет. Он же имел в виду не любовь, а желание. Тесно прижавшись друг к другу, они смотрели на огонь. Девон властно держал ее в своих объятиях, так что она чувствовала биение его сердца и прерывистое дыхание. Но это позволяло ей не смотреть ему в лицо, и она была рада тому.

Тори вдруг словно услышала какие-то внутренние голоса, ее собственный разум стал нашептывать ей предупреждение, мысли набегали одна на другую… Девон Йорк был опасен… Опасен и коварен… А она просто глупа… Чего он хотел от нее? Очевидно, близости. Он желал ее и был готов ждать, чтобы добиться того, чего хотел. Зачем ему это было нужно? Потому что она не находила его профессию скучной и неинтересной? Но это же смешно. Может, потому что карты предсказали, что им суждено стать любовниками? Но это еще более смешно, ведь Девон — умный и здравомыслящий человек, он наверняка не верит в такую чепуху, как карты таро. Даже если раскладывала их праправнучка цыганки.

Тори заворожено смотрела на ярко догоравший огонь, пока все не стало казаться зыбким и нереальным.

Он хотел ее.

Он готов ждать.

Он ее любит.

Мелькавшие перед глазами языки пламени заполняли ее зрение и разум. В сущности, все это не имеет значения. Ведь на самом деле она не любит Девона. Она не может позволить себе полюбить его. Это непростой человек, к тому же потерпевший неудачу в жизни. Как мужчина он ведет себя необычно сдержанно. Пренебрежение, а возможно, и насмешки женщины, считавшей, судя по всему, его профессию скучной и неинтересной, не прошли бесследно. Она не могла знать, насколько болезненна его рана, но то, что она была, — несомненно, его ахиллесова пята.

С другой стороны, он — личность, этот Девон Йорк: умница, интересный собеседник, порядочный, решительный мужчина, по-своему даже жесткий. Сила его натуры привлекала и озадачивала Тори. Но ее пугало в нем как раз его слабое место — его ранимость. Потому что силе можно противопоставить силу, но против слабости защиты нет. Это самое опасное оружие, с помощью которого можно одержать над ней победу. Нет, конечно же она его не любит. Все это какой-то абсурд.

Вспомни пословицу, насмешливо предупреждал ее внутренний голос: «Дважды обманутый сам виноват».

Неужели она собиралась пережить еще одно испытание чувств, не менее разрушительное для нее, чем первое? Неужели она допустит, чтобы с таким трудом добытое душевное равновесие было нарушено преходящими удовольствиями безрассудной любви?

Нет, Тори Майклз не собиралась совершить очередную глупость. Ведь и появление в ее жизни Джордана казалось таким же неопасным, как и встреча с Девоном. Она помнит, как с помощью своего обаяния, улыбок и остроумных речей он без усилий пробудил в ней интерес, а потом и любовь. И когда любовь завяла и в муках умерла, не выдержав жестокой правды и отрезвления, Джордан вышел из всей истории невредимым. А с ней получилось иначе.

Сощурив глаза, Тори смотрела на огонь в камине. Нет, с твердостью сказала она себе, на этот раз невредимой выйдет она. Или на этот раз вообще ничего не будет. Но нет, она чувствовала, что увлеклась Девоном.

Прекрасно, тут же гневно осадила она себя. Просто прекрасно! Зачем же в таком случае обманывать себя? Ведь не станет же она утверждать, что равнодушна к нему как к мужчине? И почему бы не назвать вещи своими именами и не понять, что она испытывает влечение к нему? Тогда все становится на свои места.

Да, наверное, это было бы просто замечательно: короткий роман, после которого Девон возвращается к своим пустыням и развалинам, а она — к своему искусству. Совсем коротенький — кто мог бы осудить ее за это? Она станет принимать все за чистую монету: сердечность, дружбу, желание — все, что он ей предлагает, а когда все закончится и они расстанутся, ей удастся сберечь свое сердце в целости и сохранности.

Конечно, она могла бы так поступить.

Если бы уже не полюбила его.

Тори чувствовала, как билось сердце Девона, слышала его мерное дыхание — он, должно быть, заснул — и снова поражалась его выдержке. Девон Йорк все более производил впечатление человека, наделенного редкой способностью твердо шагать по жизни, несмотря ни на что. Этот мужчина уверенно распоряжался своей жизнью и находился в постоянном согласии с самим собой.

Тори прислушалась к доносившимся снаружи раскатам грома, шуму дождя и ветра, к своим опасениям и страхам. Она посмотрела на руки Девона, продолжавшие обнимать ее, ощущая, что за всеми этими

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×