Это он нарочно, чтобы выделиться на ее фоне.
Майя поправила волосы, хотя это вряд ли могло помочь. Рядом с ухоженным мужчиной она напоминала эпицентр землетрясения. Так хотелось прочитать мысли Акселя, когда он задержал на ней взгляд. Ребенок завозился. Он подошел, взялся за резную спинку и качнул. Малышка тотчас затихла. Аксель был удивлен.
– Почему они так это любят?
– Потому что в лоне матери все время покачиваются, как поплавки на воде, – с умным видом ответила Майя и засмеялась. – Откуда мне знать? Клео и подростком всегда засыпала в машине.
Бог знает почему, между ними возникла и нарастала непривычная неловкость. Утром Аксель принес завтрак: тосты, апельсиновый сок и чашку горячей воды с пакетиком жасминового чая, – но сразу ушел, осведомившись, спокойно ли прошла ночь. Майя подумала тогда, что он забыл про обещанный разговор, и не ждала его домой рано. Но Аксель вернулся сразу, как только отвез детей в школу.
Было очень мило с его стороны вспомнить про завтрак. Майя не успела тогда его поблагодарить и сейчас улыбнулась.
Аксель напрягся. Отошел к стене, нервно тронул рисунок Констанс. Отвернулся к окну. Майя поспешно перестала улыбаться.
Погруженная в учебу, измотанная работой, она считала зрелых и преуспевающих мужчин чем-то нереальным, относилась к ним как к выдуманным героям сериалов. О них можно было наивно мечтать, над ними можно было посмеиваться, но их нельзя было встретить в простой повседневности. Стивен, самый старший ее любовник, теперь казался едва подросшим мальчишкой. Аксель, такой уверенный и, конечно же, опытный, понемногу начинал ее пугать.
Следовало помнить о том, что все это внешний лоск и под его рекламной внешностью таится энергичный ум, а бесстрастный взгляд скрывает живую, способную на сострадание душу. Но как скинуть со счетов эту элегантность, хищную грацию, этот шарм? Хорошо, что он не вылезает из своих безупречных костюмов, иначе она еще многое найдет достойным восхищения!
Однако надо было приступить к разговору, пока у обоих не сдали нервы.
– Ты что-то хочешь мне сказать?
Отлично! Тонкий дипломатический ход!
Аксель сжал губы еще плотнее. Бесцельно подвигав предметы на туалетном столике, он как будто обрел решимость и уселся в кресло рядом с кроватью.
– У нас проблемы, – заявил он и снова умолк.
– Я думала, что услышу что-то новенькое, – заметила Майя с иронией. – Я понемногу решаю свои, тебе не следует забивать ими голову.
Судя по взгляду, Аксель сильно в этом сомневался.
– Я и не стану, если сумею отделить твои от своих.
– Это очень просто. – Она сморщила нос, едва удерживаясь от смеха. – Я вывезу из злополучного здания все, что мне принадлежит. Ты не станешь посылать Констанс в мою школу. И глазом не моргнешь, как каждый из нас будет сам по себе.
– Я еще не решил, как поступить. Майя в изумлении уставилась на Акселя:
– То есть ты не хочешь, чтобы каждый из нас был сам по себе? Пойми наконец, от меня одни неприятности! Я – ходячее злоключение! Что-то не похоже, чтобы ты мог ужиться в зоне стихийного бедствия.
По правде сказать, как раз рожденные под знаком Девы превосходно справлялись с ролью покровителя, но Майя не собиралась ставить Акселя в известность на этот счет. Сначала важно было понять, нужен ли ей покровитель. Аксель переплел пальцы.
– Я уживусь где угодно, было бы желание, – заверил он мрачно. – Речь не об этом. Сандра потребовала устроить тест пригодности на отцовство и не получила категорического отказа. Судья колеблется. По ее словам, я не способен растить ребенка.
У Майя округлились глаза.
– Не может быть! Ты даешь Констанс все, что только возможно! Это всего лишь этап ее развития, и она почти преодолела его!
– Сандра может превратить в ад как мою жизнь, так и жизнь моей дочери. Будут судебные заседания, Констанс придется на них присутствовать. Ее будут осматривать судебные психологи. Адвокаты затянут это, насколько смогут.
Майя поморгала. Не то чтобы она примирилась с ролью жертвы, но считала, что виной всему низкая социальная ступень, которую она занимает. Что же выходит? Что все равны перед безжалостной машиной судопроизводства? В слепом стремлении исправить просчеты правосудие изобрело сухой, казенный эталон и с его помощью определяет пригодность к воспитанию детей. Женщина имеет все права в борьбе против мужчины, а деньги неизменно перевешивают любовь на весах правосудия.
Впервые Майя до конца поняла, в какую ловушку загнан Аксель. Он столько для нее сделал, что не воздать ему и за миллион лет, но можно было предложить то немногое, что было в ее силах.
– Чем я могу помочь?
– Выходи за меня замуж, – отчеканил Аксель, глядя ей прямо в глаза.
Если бы потолок вдруг разверзся и в спальню впорхнула стайка сладкоголосых райских птиц, Майя не могла бы удивиться сильнее. Вообще говоря, примерно в эту минуту тучи впервые разошлись, и пересмешник за окном завел свою песенку. Алекса завозилась и зачмокала в колыбели.
Алекса. Дочь. Ребенок, которого ей следует оберегать каждой клеточкой тела. До сих пор она не слишком в этом преуспела. Все было заслугой Акселя. И вот он предлагает окончательно переложить ответственность на свои плечи. Он сошел с ума.
– Это шутка? – спросила Майя, нервно дергая выбившийся завиток.
– Вовсе нет! – ответил Аксель с куда большим чувством, чем прозвучало в его предложении. – Я уже переговорил с адвокатом и судьей. Оба они единодушны в том, что мой брак лишит Сандру оснований для иска. Особенно брак с женщиной, у которой есть учительский диплом.
Этот человек просто обожал, когда солдатики маршируют в четком строю, а она... предпочитала партизанскую войну. Майя сумела остаться серьезной, поскольку положение было серьезное.
– Значит, – сказала она, – ты готов принять в свой дом гувернантку, а также ребенка и племянника?
– Буду рад обсудить твои условия, – сказал Аксель не моргнув глазом. – Просто жить под одной крышей неразумно: социальный отдел уже пригрозил отобрать Мэтти, поскольку атмосфера в доме сложилась «аморальная». Мы ему не родители, ни один из нас, и адвокат считает, что у них есть на это право.
Он помолчал, собираясь с мыслями. Ужас Майи был так велик, что она не издала ни звука.
– Я собираюсь сразиться с Ральфом на политической арене, а для этого должен быть человеком состоявшимся, семейным. Если узаконить наши отношения, выиграют все, даже твой и мой бизнес.
Узаконить отношения? Какие? Если отношения все-таки имеются, значит, они самые странные. Сообразив, что Аксель говорит серьезно, Майя не сразу обрела дар речи.
– Неприятно заострять на этом внимание, – осторожно начала она, – но брак – это нечто большее, чем забота о детях и политические битвы.
– Я был женат, знаю, – сказал Аксель. – Как муж, я не подарок: не терплю, когда меня выбивают из колеи, не умею эмоционально поддержать женщину. Зато вы все сможете на меня рассчитывать в трудную минуту. За мной вы будете как за каменной стеной. Я помогу тебе с магазином, а твоей сестре, если она захочет, с устройством на работу. Это честный компромисс.
Нет, в самом деле, он говорил серьезно. Майя сумела наконец перевести взгляд на просторную комнату, предоставленную в ее распоряжение. Она будет как сыр в масле кататься, даст детям все, о чем можно мечтать, поможет Клео начать новую жизнь и навсегда забудет о социальном отделе. Надо только сказать «да».
И поставить крест на мечтах о любви, о личном счастье.
В сердце больно кольнуло.
Всю жизнь она хотела встретить человека, который полюбит ее такой, какая она есть. Но она не из