кентавром. Хотя лишним весом там половина страдает.
Действительно, этот утренний сюрприз едва не свел меня с ума. Браслет нагрелся, едва мы вышли в холл. Я внимательно осмотрела всех вокруг. Ни одного толстого человека поблизости на тот момент не наблюдалось. Как бы жестикулируя в разговоре, я повела рукой по кругу, зафиксировала, что наибольшую реакцию артефакт дает на довольно большую группу, толпящуюся недалеко от входа, но снова никого подходящего не разглядела. Уже проходя мимо этой толпы, я обнаружила, что они мои соотечественники, и немного успокоилась. Значит, выясню, кто из них из волшебного мира, а сесть на хвост или просто познакомиться труда не составит.
— Ладно, давай дальше. Про тех девчонок.
— Про девчонок, да…
Это была моя идея прогуляться по торговым кварталам. Встреча с Пу Ким Джином оказалась настоящим испытанием, и мне после нее хотелось немного проветриться. Китаец-коневод, к которому мы напросились на встречу под каким-то надуманным предлогом, если и носил в себе вес лошади, то очень маленькой. Даже на пони не тянул и никак не мог быть нашим кентавром, что и подтвердилось абсолютным равнодушием к нему амулета. Однако смыться по-быстрому не удалось. Господин Ким Джин оказался прямо таки образцом радушия и гостеприимства и ни в какую не хотел нас отпускать.
Наконец, нам все же удалось вырваться, пообещав, что если найдем время, обязательно посетим его в родном Шанхае. Вот тогда-то, обалдевшая от китайских церемоний в прямом и переносном смысле, я предложила близнецам прогуляться и накупить каких-нибудь сувениров нашим друзьям. Процесс мог бы стать воистину захватывающим и веселым, если бы не толпы зевак, которые мы постоянно собирали вокруг себя. Нет, я понимаю, что мы представляем собой сногсшибательное зрелище. На близнецов я готова смотреть часами, как на произведение искусства. Есть мнение, что проявившиеся эльфийские крови и меня не делают последней уродиной. Но, черт возьми, не экспонаты же мы, в самом деле! Меня страшно раздражало шумное гортанное восхищение темпераментной восточной толпы, и когда мы забрели в одну из лавочек с якобы антикварными египетскими редкостями, и я увидела трех англоязычных девчонок, у меня аж с души отлегло. Девушкам было лет по 18–20, и я вдруг осознала, что могу спокойно подойти к ним и заговорить, как с ровесницами. И они не воспримут меня как навязчивую старую курицу. Это был такой праздник души, что я немедленно решила проверить свою правоту.
Но стоило мне приблизиться к ним, как браслет потеплел и начал с каждым шагом становиться все горячее. Я оглянулась на близнецов, но они веселились над витриной с холодным оружием и не обращали на меня внимания. А три девушки стояли вплотную друг к другу и оживленно обсуждали какие-то побрякушки. Я боялась подойти ближе и заговорить с ними, чтобы определить, какая именно заставила амулет отреагировать так бурно.
Но тут следом за нами в лавку начал набиваться народ и меня оттеснили от девушек. Близнецы сразу протолкались ко мне и поволокли прочь прежде, чем я успела что-то объяснить.
— Но одна из ни точно была та, которую разыскивал шофер из Хилтона, — перебил меня Кант.
— Да, смешная такая, мелкая.
— Похожа на гоблиншу. Но гоблинши магией не обладают.
— Ну да, а две другие вполне могли быть саламандрой и ундиной, и амулет указывает просто на иномирцев. Хотя, реакция была сильной, словно одна из девушек была магичкой, — я вздохнула, — Это ничего не доказывает, Кант. И эту девушку разыскивал не шофер, я думаю, а пассажир машины — третий на которого отреагировал браслет. Причем сильнее всего. Еще чуть-чуть и был бы ожог.
— Но мы его не разглядели, — подытожил Зантар.
— Разглядишь тут, — проворчал Кант, — Стекла так тонированы, ни черта не видно.
— Вот от таких любопытных носов, как наши, их и тонируют. Чтобы в чужую частную жизнь не лезли.
— Хорошо, Марта, если предположить, что в машине сидел британец-коневод, и он и есть наш вождь предреченный, — Кант поднялся с дивана и принялся расхаживать по комнате, — то, какого рожна ему понадобилась гоблинша, если конечно, она гоблинша. Что может быть общего у кентавра и этой смешной девчушки?
— Эй, братец, не греши. При всей своей воинственности кентавры всегда питали к гоблинам слабость, а те в свою очередь, если уж живут на материке, то в основном у них. Вот только почему тогда токая сильная реакция?
— Зантар, а ты не думаешь… — как-то напряженно сказал вдруг Кант, и близнецы переглянулись.
— Не может быть!
— У меня такое чувство, что в этом мире все может быть.
— Ребята, вы о чем? — не поняла я.
— Не важно. Это только предположение, причем совершенно невероятное. Наверное, амулет среагировал так сильно, что из тех девчонок не одна, а две были из нашего мира. Могла же среди них еще и какая-нибудь потерянная саламандра затесаться. Вот реакция и удвоилась. А ничего удивительного в связке кентавр — гоблин нет.
— Это у вас ничего удивительного, а у нас любой из вашего мира даже в одиночку удивителен. А тут сразу двое. Да еще сильный маг в машине. К тому же девчушка от него, видимо, сбежала. Вы, как хотите, ребята, а мне это совсем не нравится.
— Марта, забей, давай решать проблемы по мере их возникновения, — легкомысленно отмахнулся Зантар.
— А ты считаешь, они пока не возникли?
— На этот раз Зантар прав, Марта. Давай двигаться поступательно. Сегодня ты проверишь гостей нашего отеля. Познакомимся, постараемся выяснить, что они из себя представляют. Завтра сходим в Эль Загру, проверим Якзара. Он же наш главный кандидат, помнишь?
— А если Якзар — вождь? Кто тогда был в машине сегодня?
— Вот тогда и будем разбираться. А сейчас отдохни немного, прими душ, наведи красоту. Нам предстоит вечернее дефиле по барам и ресторанам отеля, не забыла?
— Правильно! Правильно! Кант, вперед, нам тоже надо навести красоту.
И, подхватив под руку, Зантар потащил брата к выходу. Кант, посопротивлявшись для виду, расхохотался и позволил себя увести.
Я осталась одна, но совершенно не разделяла воодушевления близнецов по поводу предстоящего выхода в свет. Сигнал артефакта, полученный мной от группы русских туристов, был слабым. Кем бы ни оказался этот потомок волшебного мира, он едва ли сам осознавал свою непохожесть на других. Если у него и был какой-то дар, он не мог представлять ценности для нас. Нет, конечно, проверить стоило в любом случае. Мало ли что. Но меня гораздо сильнее волновала необыкновенная мощь, исходившая из непроницаемого для глаз салона автомобиля. Кто бы не находился в нем, какой дар не носил бы в себе, оставлять такое в этом не знающем магии мире было по меньшей мере расточительством. С другой стороны, от него сбежала девушка, и он мог оказаться злом.
Чем больше я об этом думала, тем сильнее нервничала и запутывалась. Мне необходим был совет, чья-то помощь, и был лишь один человек, к которому я обращалась в таких случаях в последнее время. Как оказалось, слишком часто.
Я достала из тубуса рисунок, прикрепила его скотчем к дверце шкафа, потом дорисовала недостающую линию и шагнула в гостиную апартаментов Гектора.
Хозяина в комнате не было.
— Гектор, — позвала я на всякий случай, но не получила ответа.
Пожав плечами — а что, собственно, ему делать в гостиной, если нет гостей — я направилась в кабинет. Здесь тоже было пусто, хотя два бокала на столе свидетельствовали, что еще недавно Гектор принимал кого-то достаточно близкого. Я заглянула в архив, но и там стояла полная тишина. Вот ведь не повезло! Искать смотрителя по всей Библиотеке у меня не было ни времени, ни желания.
Расстроенная, я вернулась в гостиную и, совсем было, собралась шагнуть обратно в портал, как вдруг услышала тихий стон. Я остановилась и прислушалась. Стон повторился, на этот раз громче и отчетливей, и я поняла, что донесся он из спальни.
