оставлять его наедине с этими иномирскими дамами.
— А все-таки, что за Армагеддон?
— Марта и Рената напиваются вдвоем в квартире Марты.
Эльфы не смеются. Их лица мгновенно принимаю серьезное, даже озабоченное выражение.
— Их нельзя оставлять одних, — кажется, это Зантар, — Я пойду.
— Тебя примут только в качестве стриптизера, — уточняет Павел.
— Так плохо? — хмурится Кант.
— Еще хуже.
— Ты не пойдешь, — рычит Кант на брата.
Зантар пытается что-то возразить, но я прерываю этот бессмысленный спор.
— Шету! — рявкаю я, — И усмирит, и подлечит. Все! Свободны!
Пару мгновений близнецы сверлят меня хмурыми взглядами, потом кивают и, подхватив оборотня, исчезают из комнаты.
— Гектор… — Павел недоуменно смотрит на меня, — А почему такая паника? Ну, порезвятся девчонки в свое удовольствие, так что ж такого?
— Они — не просто девчонки. Они — эльфийка и гномка-артефактер. За Ренату я не так беспокоюсь. Хотя, спьяну и она такого из зиральфира наплести может, что в вашем мире своя Библиотека появится. Просто гном никогда не пьянеет сильнее, чем сам того хочет, так уж они устроены. И я не думаю, что Рената имеет желание надраться до поросячьего визга. Дойдет до состояния легкой эйфории и остановится. Правда, во что такая эйфория может вылиться, тоже не известно. А вот Марта — это вообще пятый угол можно искать. Природная магия у эльфов в крови, и алкоголь ее высвободит. Не сразу. Он на нее только часа через два-три подействует. Но потом Марта начнет творить магию на подсознательном уровне. А она очень сильная волшебница. Будь на ее месте любой другой эльф, я бы так не переживал. Но Марта — другое дело. Они и так уже договорились до того, что я в этом мире главный. Это на трезвую-то голову. А реши она с пьяных глаз, что должна стать главной в том мире, то и станет. Она любую стихию себе подчинить может только потому, что ей этого захочется. В вашем мире, возможно, все на природные катаклизмы спишут, но представь, если они и сюда решат наведаться? А что им стоит? Они же будут неуправляемы. И все, привет Равновесию, Библиотеке и всему мирозданию.
— Ну, это вы, кажется, загнули, — с сомнением тянет мой гость.
— Если честно, я приуменьшаю, Павел.
Я не собираюсь объяснять ему, что очень опасаюсь за душевное равновесие самой Марты. Мне совсем не нравится, что она, как выразился молодой человек, помертвела, узнав, что ее просили не приходить сейчас в Библиотеку. Что она могла вообразить себе? Что я не желаю ее здесь видеть? А Рената подлила масла в огнь, 'доказав', что я здесь главный. А если Марта решит, что я не хочу вообще пускать ее в этот мир? Как будто я смог бы ее остановить!
— Паша. Гектор, пожалуйста, называйте меня Пашей. Меня все друзья так зовут.
— Тогда и ты мне не выкай. Не до церемоний сейчас, честное слово.
Цокот копыт по коридору затихает у входной двери, потом слышится робкий стук.
— Входи, Шета.
— Гектор. Павел.
Она, как всегда сдержана и собрана. Я вообще ни разу не видел, чтобы она улыбалась кому-либо, кроме Марты. На плече — сумка, видимо с травами и амулетами.
Я провожу быстрый инструктаж. Шета кивает с серьезным видом, как будто собирается в бой, а не на дамскую вечеринку.
— Шета, во имя богов, сделай вид, что просто хочешь присоединиться к веселью в хорошей компании! — не выдерживаю я, — В конце концов, там Рената и Марта, а не враги человечества. От тебя всего-то и требуется, что удержать их от необдуманных поступков.
— Да, Гектор, — кентаврица опускает глаза, — Я просто никогда не бывала в таких компаниях.
— Вот и ознакомишься с иномирским обычаем. Да успокойся ты! Сама не пей и им в пьяный ступор ввинтиться не давай, а так развлекайся с ними вместе, сколько душе угодно.
— Хорошо, я постараюсь.
Я чувствую, что ничего у меня не выходит. Шета напугана и готовится не к празднику, а к сражению. С таким настроением ее погонят оттуда быстрее человека и оборотня.
На помощь приходит Павел.
— Шета, тебе же нравятся Марта и Рената, правда?
— Да, — неуверенно кивает она, не понимая, к чему он клонит.
— Тебе ведь всегда приятно с ними общаться?
— Конечно.
— Но мы все так заняты поисками, так переживаем из-за неудач и боимся поражений. Но так нельзя жить, Шета. Никто не выдержит такого прессинга постоянно. Нам всем нужна разрядка, отдых. И Марте и Ренате тоже. И тебе. Вот они сейчас и устроили себе такой отдых. Так почему бы тебе к ним не присоединиться?
— А они захотят? — неуверенно спрашивает девушка.
— Они будут рады тебе. Они тебя любят. Просто они уже не выдерживают этой гонки на выживание. У них тормоза отказали. И очень нужно, чтобы кто-то не дал им навредить самим себе. Это, собственно, единственное, что от тебя требуется. Отдыхай, веселись, сплетничай, развлекайся, но просто присмотри, чтобы ничего страшного не случилось. Ты ведь знаешь, как алкоголь действует на эльфов? — Шета кивает, — А Марта не знает. Сама не представляет, во что ввязывается.
— Хорошо, — на лице кентаврицы, наконец, появляется легкая улыбка, — Теперь я поняла. Бедная Марта! Конечно, я присмотрю.
— Вот и славно.
Когда целительница скрывается в портале, мы облегченно вздыхаем и переглядываемся.
— Спасибо! — искренне благодарю я, — Я уж не знал, как ее уговорить.
— Она милая. А Марта для нее — кумир души. Я это давно понял.
— Ну, остается скрестить пальцы и надеяться, что твой мир не прекратит свое существование сегодня ночью. Кстати, не хочешь выпить? У меня есть отличное вино.
— Ну, когда люди напиваются, миры, как правило, не спешат рухнуть, — ухмыляется Павел, — Так что, думаю, мы можем это себе позволить. К тому же, бокал вина располагает к беседе, а мне очень нужно поговорить с тобой, Гектор. Раз уж ты тут самый главный.
— Хоть ты меня с ума не своди, а? — морщусь я и достаю графин и бокалы.
Серебряная леди Маргарита
Глаза открывать не хотелось. Сон ускользал, оставляя за собой лишь ощущение чего-то прекрасного, светлого и свободного. Я уже не могла вспомнить, что именно мне снилось, лишь одуряющий запах свежескошенной травы, теплую конскую шкуру под щекой и почему-то насмешливую улыбку на заплывшем жиром лице Марка Уитлрока. Приснится же такое! Мне захотелось смеяться, но спустя мгновение я поняла, что запах вполне реален, так же, как и едва колышущийся от дыхания лошадиный бок у меня под головой. Я с ужасом открыла глаза и села, ожидая увидеть перед собой необъятную тушу вождя предреченного.
Я была на полу в собственной гостиной. Комната носила следы вчерашней пирушки, но отнюдь не была завалена сеном. Запах никуда не делся. Я осторожно обернулась и увидела спящую на полу Шету, чей круп до недавнего времени служил мне подушкой. Привалившись к кентаврице с другой стороны, тихо посапывала Рената.
Ни фига ж себе мы погуляли!
Голова, как ни странно, не болела, и вообще не ощущалось никаких последствий чрезмерного возлияния. Ну, кроме, разве что, легкого тумана в сознании с сопутствующей дезориентацией типа 'тут — помню, тут — не помню'. Но даже это не испортило мне настроения. Что бы я там ни забыла из событий прошлой ночи, самое главное теперь останется со мной.
Я улыбнулась, снова взглянув на спящих подруг, и тихонько выскользнула из комнаты.
Большая чашка сладкого кофе. Господи, как я люблю сладкий кофе! Очень сладкий кофе! Пусть это
