страдали от голода, и не было никакой надежды когда-либо оттуда выбраться, тело начинало гнить, а мне шёл двадцать первый год, ни женщин, ни смеха, ни еды, ни питья. Всего двадцать один, когда меня схватили в Сингапуре в сорок втором, и двадцать четыре, почти двадцать пять, когда случилось чудо и я выжил и вернулся в Англию. Дома нет, родителей нет, всего моего мира нет. Единственная сестра продалась врагам и теперь говорит как враги, ест как они, живет как они, вышла замуж за одного из них и стыдится нашего прошлого, хочет, чтобы прошлого не было, чтобы меня не было. Всем было наплевать на меня, и, о боже, эта перемена. Возвращение к жизни после небытия в Чанги, всех этих кошмаров и невозможности заснуть по ночам, в страхе перед новой реальностью, когда я не мог о ней говорить, плакал без причины, пытаясь приспособиться к тому, что глупцы называют нормальным. И приспособился наконец. Но какой ценой, о Господи милосердный, какой ценой…
Прекрати!»
Грей с усилием вырвался из этой затягивающей вниз спирали Чанги. «Хватит про Чанги! Чанги умер. И пусть остается мертвым. Он умер — Чанги должен оставаться мертвым. Но Ча…»
— Что? — встрепенулся он, рывком вернувшись в настоящее.
— Я сказал, что ваше теперешнее правительство сейчас уязвимо.
— Вот как? Почему?
— Вы помните скандал с Профьюмо? С вашим военным министром?
— Ну да. А что?
— Несколько месяцев назад Эм-ай-5 начала очень тайное, очень тщательное расследование предполагаемой связи между ставшей знаменитой «девушкой по вызову» Кристиной Килер и капитаном первого ранга Евгением Ивановым, нашим военно-морским атташе, и другими представителями лондонского общества.
— Оно закончено? — Грей вдруг весь обратился во внимание.
— Да. Документально зафиксированы разговоры этой женщины с Ивановым. Иванов просил её выяснить у Профьюмо, когда в Германию будет доставлено ядерное оружие. Эм-ай-5 утверждает, — уже намеренно лгал Суслев, чтобы подзадорить Грея, — что предупреждала Профьюмо насчет Иванова ещё за несколько месяцев до того, как разразился скандал. Министру будто бы сообщили, что капитан первого ранга Иванов из КГБ и что он пользуется особым расположением мисс Килер.
— О господи! А Иванов может привести что-то в доказательство?
— О нет. Абсолютно ничего. Это было бы некорректно — и в этом нет необходимости. Но в докладе Эм-ай-5 факты изложены очень аккуратно, — врал напропалую Суслев. — Там всё правда!
Грей разразился взрывом хохота.
— О господи, если это обнародовать, правительство как ветром сдует с передних скамей парламента, и тогда всеобщих выборов не миновать!
— И к власти придут лейбористы!
— Да! На пять чудесных лет! О да, и как только мы придем к власти… о мой бог! — Грей снова громко расхохотался. — Сначала Профьюмо лгал о Килер! А теперь вы говорите, что он с самого начала
— Неужели я стану вам врать? — И Суслев засмеялся про себя.
— Я этим воспользуюсь. О боже, как я этим воспользуюсь. — Грей был вне себя от радости. — Вы абсолютно уверены? А Иванов? Что стало с ним?
— Получил повышение, конечно, за блестяще выполненную акцию по дискредитации правительства противника. Если его работа приведет к отставке правительства, будет награжден. Он сейчас в Москве, ждет нового назначения. Кстати, вы не планируете на завтрашней пресс-конференции упомянуть про своего шурина?
— Откуда вы знаете про него? — вдруг насторожился Грей.
Суслев спокойно встретил его взгляд.
— Мое начальство знает все. Было бы неплохо, если бы вы на пресс-конференции упомянули о своем родстве, мистер Грей.
— Зачем?
— Чтобы упрочить ваше положение, мистер Грей. Близкое родство с тайбанем Благородного Дома придаст вашим словам гораздо больший вес. Как вы считаете?
— Но если вы знаете про него, — в голосе Грея послышались жесткие нотки, — вы знаете также и то, что мы с сестрой договорились не упоминать об этом. Это вопрос внутрисемейный.
— Вопросам государственным отдается преимущество перед семейными, мистер Грей.
— Кто вы такой? — Грей вдруг взглянул на него с подозрением. — Кто вы на самом деле?
— Всего лишь посланец, мистер Грей, правда. — Суслев по-дружески положил свои ручищи на плечи Грею. — Tovarich, вы же знаете, мы должны делать все, что в наших силах, для продвижения вперед. Я уверен: мои руководители пеклись лишь о вашем будущем. Тесные семейные связи с такой капиталистической семьей послужат вам подспорьем в парламенте. Верно ведь? Когда вы с вашей лейбористской партией победите в будущем году, им понадобятся люди с хорошими связями, а? Для члена кабинета важны связи — вы сами сказали. Вы будете эскпертом по Гонконгу с особыми связями. Вы можете оказать нам огромную помощь в сдерживании Китая, в том, чтобы поставить его на правильные рельсы, а Гонконг с гонконгцами определить туда, где ему место, — в выгребную яму. А?
При мысли об этом сердце у Грея забилось.
— Мы сможем уничтожить Гонконг?
— О да, — улыбнулся Суслев. Улыбка его стала шире. — Не волнуйтесь, самому вам не нужно будет заговаривать про Тайбаня или нарушать слово, данное сестре. Я могу устроить, чтобы вам задали вопрос. А?
54
23:05
Данросс ждал Брайана Квока в баре «Квэнс» отеля «Мандарин» и цедил «долгоиграющий» бренди с «перрье». В баре, предназначенном только для мужчин, почти никого не было. Раньше Брайан Квок никогда не опаздывал, но сейчас он задерживался.
«При его работе Брайана запросто могли куда-нибудь вызвать, — думал ничуть не обеспокоенный Данросс. — Подожду ещё пару минут».
В этот вечер Данросс мог позволить себе подождать. До встречи в Абердине с Четырехпалым У времени оставалось предостаточно, Пенн благополучно села на самолёт и уже находилась на пути в Англию, так что торопиться домой не было нужды.
«Путешествие пойдет ей на пользу. Лондон, театры, потом Эвисъярд-Касл. Там будет великолепно. Скоро уже осень, бодрящие утренники, когда видишь свое дыхание, сезон охоты на куропаток, потом Рождество. Как здорово возвращаться домой по снежку! Что, интересно, принесет это Рождество и что я буду думать, оглядываясь на все это время, это скверное время? Слишком много обрушилось проблем. План работает, но уже со скрипом, все плохо, все вышло из-под контроля, из-под моего контроля. Бартлетт, Кейси, Горнт, Четырехпалый, Мата, Прижимистый, Хэвегилл, Джонджон, Кирк, Кросс, Синдерс, АМГ, его Рико, все эти вьющиеся вокруг пламени мотыльки, а теперь ещё новый — Типтоп, и Хиро Тода, который прилетает завтра, а не в воскресенье».
Сегодня во второй половине дня Данросс долго говорил со своим японским приятелем и партнером, строившим для него суда. Тода расспрашивал о рынке ценных бумаг и о «Струанз» — не напрямую, в английской манере, а по-японски, двусмысленно и вежливо. Но все же расспрашивал. В приятном голосе (Тода говорил по-английски с легким американским акцентом — сказывались два года обучения в Гарварде после окончания японского университета) слышалась озабоченность.
— Все будет в порядке, Хиро, — уверял его Данросс. — Это временная атака. Мы проведем приемку
