из наград или наказания — неизбежной участи любой бестелесной души
Последний компонент средневекового представления о смерти, который все еще нуждался в развитии, касался очищения души через епитимью. Таким способом Римско–католическая Церковь накладывала на кающихся грешников обязательство или «сатисфакцию» для их очищения и приготовления к получению высшей награды от Бога в день воскресения. Незавершенные дела сатисфакции в этой жизни должны быть завершены после смерти следующим образом: «Наказание чистилищем призвано дополнить сатисфакцию, которая не была завершена в теле»
В своем крайнем выражении, проиллюстрированном Данте, эта теория приписывает бестелесной душе все телесные способности (чтобы она могла в полной мере воспользоваться процессом очищения после смерти), а также перемещает акцент с воскресения на определяющий период между смертью и воскресением. В результате смысл воскресения сводится лишь к тому, чтобы подтвердить результаты временного очищения. Такие взгляды на смерть возобладали во времена расцвета Средневековья.
Г. Реформация шестнадцатого века и последующее развитие
Протестантская Реформация ввела то, что стало поворотным моментом в христианском учении о смерти. Мартин Лютер (1483–1546) решил оспорить догмат об епитимьи и очищении души в чистилище как логическое следствие этой доктрины. Это учение противоречило его пониманию спасения, которое он обнаружил в процессе исследования Писания и размышления над ним. Он пришел к выводу, что в Своем Слове Бог предлагает нам два пути: спасение через веру и осуждение через неверие. Он ничего не говорит о чистилище, которое, по его мнению, не должно признаваться, «потому что оно затеняет блага и благодать Христовы»
Однако в вопросе бессмертия души сам Лютер не был последовательным. Иногда он соглашался с учением средневековых богословов о том, что душа продолжает существовать отдельно от тела. Тем не менее, описывая состояние души между смертью и воскресением, он периодически принимал новозаветное представление о сне души. Вот одно из его высказываний: «Ибо душа человека спит, и все ее чувства похоронены, и наше ложе подобно могиле. Однако в этом сне нет ничего тревожного или обременительного. Таким образом, в месте обитания умерших нет мук… Такими же будут наша смерть и воскресение. Мы отходим и возвратимся в Последний день прежде, чем это осознаем»
Жан Кальвин (1509–1564) также отверг умствования о промежуточном состоянии души (в чистилище) как «неоправданные и нецелесообразные»
Хотя реформаторы бросили вызов средневековым учениям об очищении души в чистилище и отвергли их, платоническое представление о бессмертии души пережило Реформацию и осталось неизменным элементом большей части современного христианства. По крайней мере, в этом вопросе платонические умствования подавили библейский реализм, хотя и не полностью.
Истинная библейская точка зрения то и дело давала о себе знать в разных местах, где искренние люди приходили к выводу, что смерть есть конец всякой жизни, душа не может существовать отдельно от тела. Они считали, что смерть можно сравнить с бессознательным сном и умершие будут возвращены к жизни только при всеобщем воскресении.
Вот что писал, например, Джон Мильтон (1608–1674): «Смерть тела — это утрата или исчезновение жизни. Общепринятое определение, исходящее из того, что смерть — это отделение души от тела, совершенно недопустимо» (
Новая философия рационализма и эмпиризма также поддержала такую точку зрения на смерть, отвергнув платонические умствования о том, что нельзя проверить опытным путем. Джон Локк (1632– 1704), комментируя Быт. 2:17, пояснял: «Должен признаться, что под смертью здесь я могу понимать только полное прекращение бытия (то есть утрату всех жизненных функций и сознания)»
К многочисленным церковным руководителям, которые также отстаивали библейскую точку зрения, принадлежит Фрэнсис Блэкберн (1704–1787). «Вот почему полагать, что души умерших живы, пребывают в сознательном и деятельном состоянии, способны ощущать счастье или страдания со времени смерти первого человека до воскресения самого последнего, и делать вид, будто это можно
В последние годы, реагируя на традиционное понимание смерти и, в частности, на логическое следствие такого понимания — историческое учение об аде, видные евангелические богословы, такие как Дж. Р. Стотт, Кларк X. Пиннок и Дж. У Уэнхэм, а также Оскар Кульманн, приводили убедительные доказательства в пользу учения об условном бессмертии. Далекие от того, чтобы догматизировать те взгляды, к которым пришли, они призывают к откровенному диалогу между христианами на основе Писаний.
Д. Позиция адвентистов седьмого дня
В середине девятнадцатого века эта точка зрения меньшинства, отстаиваемая священнослужителями и богословами по обе стороны Атлантического океана, была принята молодой Церковью адвентистов седьмого дня по следующим причинам: (1) она соответствует библейскому учению, очищенному от философских умствований и церковной традиции, в частности, от преданий об очищении души в чистилище, о чем уже говорили реформаторы; (2) она разделялась ранней Церковью, а также всплывала вновь и вновь во время и после Реформации; (3) она утверждает знакомое библейское описание смерти как бессознательного сна и отвергает идею продолжающегося существования души после смерти; (4) она согласуется с библейским учением о том, что бессмертие не есть неотъемлемое свойство души, оно даруется не сразу после смерти, а только при воскресении из мертвых; (5) она согласуется с новозаветным акцентом на Христа как единственный путь к вечной жизни и учит людей не уповать на заслуги, которые якобы обретает душа после смерти.
Эта точка зрения иногда называется «обусловленностью», потому что она связывает дар бессмертия с определенными условиями, а именно: с принятием осужденным грешником Божьего спасения по благодати через веру в Иисуса Христа. Только этот дар, а не врожденное, естественное качество человеческой души является условием бессмертия.
Непосредственным толчком к принятию адвентистами седьмого дня теории обусловленности послужили труды методистского служителя Джорджа Сторрза (1796–1879). Его взгляды, изложенные в труде под
