Архитектурная концепция строения была простой: первое отделение называлось «Святое» (Исх. 28:29) (в Синодальном переводе «святилище»), а второе — «Святое святых» (Исх. 26:33). Двор скинии с восточным входом был защищен завесой. Вход в скинию был также защищен завесой, которая поддерживалась пятью столбами из дерева ситтим (акации), обложенных золотом и покоящихся на медных подножиях (стих 37). Два отделения внутри скинии были разделены завесой с искусно вышитыми фигурами херувимов, которая висела на четырех деревянных столбах, обложенных золотом (стихи 31–33). Скиния состояла из деревянных брусьев, обложенных золотом, покоящихся на серебряных основаниях (стихи 15– 30) и защищенных четырьмя покрывалами (стихи 1–14).
Во дворе скинии находился жертвенник всесожжении с четырьмя рогами по углам (Исх. 27:1–8). Во всем Ветхом Завете жертвенник ассоциируется с присутствием Господа; через него израильтяне получали доступ к Богу (Пс. 42:4). Умывальница между жертвенником и входом во святилище (Исх. 30:17–21) использовалась священниками для омовения рук и ног. Они делали это перед тем, как совершать служение у жертвенника или входить в скинию (стих 20). Этот обряд символически указывал на духовное очищение от греха (ср. с Деян. 22:16; Еф. 5:26; 1 Кор. 6:11).
Внутри святилища, в Святом, стоял стол (Исх. 25:23–30). На нем лежали 12 хлебов, вино и фимиам. Эти атрибуты напоминали Израилю, что Бог подает им хлеб насущный, а самое главное, «хлеб жизни» (Ин. 6:48–51). Напротив стола с южной стороны стоял светильник, сделанный из чистого золота и украшенный миндалевидными чашечками и цветами. Его форма — стебель в центре с тремя ветвями на каждой из сторон (Исх. 25:31–40) — и использование цветочной терминологии указывало на то, что он представлял собой стилизованное дерево жизни. Захария связывает светильник с вездесущностью Бога (Зах. 4:10) и силой Духа Господня (Зах. 4:6). В Новом Завете Христос говорит о Себе, что Он есть свет мира (Ин. 8:12). Жертвенник курения, расположенный у завесы, имел рога на каждом углу (Исх. 30:1–10). Он использовался для воскурения фимиама перед Господом два раза в день, что символизирует восходящие к Богу молитвы (ср. с Пс. 140:2). Согласно Новому Завету, заслуги Христа являются тем благоуханием, которое делает наши молитвы приемлемыми перед Господом (Еф. 5:2; Откр. 5:8; 8:3,4).
Ковчег завета, расположенный в Святом святых, представлял собой деревянный ящик, обложенный золотом изнутри и снаружи (Исх. 25:10–22). Бог повелел Моисею положить в него скрижали с Десятью Заповедями (стих 16). Плита из чистого золота под названием «престол благодати» (каппорет, «то, что искупает») использовалась в качестве крышки ковчега; на этой крышке стояли два херувима, обращенные лицами друг к другу. Между херувимами являлась слава Божья, даруя прощение кающимся грешникам. Ковчег символизировал присутствие Бога с народом Божьим. Там Он открывал Свою волю Израилю (стих 22) и показывал Свою готовность искупить грехи Своего народа. Там же Бог символически присутствовал как Царь и Вождь Израиля, заботящийся о Своем народе (1 Цар. 4:3; Пс. 79:2; 98:1).
По–видимому, Бог хотел, чтобы в святилище совершали служение представители от всех колен Израиля, но во время инцидента с золотым тельцом на Синае только колено Левия сохранило верность Господу. По этой причине левиты были избраны служить в святилище вместо первенцев Израиля (Исх. 32:25–29; Чис. 3:11–13; 8:16–18). Священство стало передаваться по наследству и принадлежало исключительно семейству Аарона (18:6, 7), тогда как остальные члены этого колена совершали другое служение, так или иначе связанное со святилищем. На священников были возложены многочисленные и разнообразные обязанности, но прежде всего они были призваны выполнять духовную задачу: быть посредниками между Богом и Его народом.
а. Представители Бога перед народом. Они учили людей торе — Божественным наставлениям для народа (Втор. 33:10; Лев. 10:11). С этой деятельностью был тесно связан священнический долг открывать Божью волю тем, кто искал Божественного руководства, в частности, через урим и туммим (Чис. 27:21) — два драгоценных камня, которые возлагались на нагрудник первосвященика и через которые Бог давал ответ, когда к Нему обращались за советом. Священники были также судьями во святилище. Фактически в центральном святилище действовал верховный суд страны (Втор. 21:5; 17:8–13). Кроме того, священники должны были благословлять народ во имя Бога (Чис. 6:22–27; Втор. 10:8).
б. Представители народа перед Богом. Это представительство символически изображалось двумя драгоценными камнями, которые возлагались на плечи первосвященнического ефода. На каждом из них были выгравированы имена шести колен Израиля (Исх. 28:9–12). То же предназначение выполняли и 12 драгоценных камней на священническом наперснике (стих 29). В лице священника люди получали доступ к Богу. Однако посредническая роль священников достигала высшего выражения в системе жертвоприношений. Во время ежедневного служения (тамид) священники выполняли несколько важных обрядов. Они возлагали на жертвенник всесожжении одну жертву утром, а другую вечером (Лев. 6:9, 12, 13; Чис. 28:3–8). Как часть тамид, первосвященник входил во Святое, чтобы приготовлять лампады и воскурять фимиам перед Господом (Исх. 30:7, 8). Священники возносили жертвы, приносимые израильтянами, чтобы совершать их искупление и очищение (Лев. 1:5–9; 4:25, 26). Первосвященник совершал служение, когда приносилась жертва от имени общества (стихи 1–21). Как представителю народа перед Богом ему разрешалось входить во Святое святых один раз в год. В День очищения он совершал конкретные обряды для очищения святилища от грехов и нечистот сынов Израилевых, тем самым завершая процесс ежедневного очищения (Лев. 16; 23:26–32). Обязанности священников и первосвященника символически указывали на Христа как на нашего Ходатая перед Отцом.
Левиты помогали священникам (Чис. 18:1, 5). Они также охраняли святилище (Чис. 1:53; 3:38). Их главная задача заключалась в том, чтобы разбирать, переносить и устанавливать святилище (Чис. 1:48– 54). Однако они не участвовали в выполнении священнических функций (Чис. 18:3).
Духовные потребности израильтян удовлетворялись преимущественно через служение жертвоприношения, которое позволяло им выражать преданность и любовь к Богу, свои глубочайшие чувства и нужды. Каждая жертва имела свое конкретное предназначение.
Всесожжение (евр. олах, «восходящее приношение») полностью сжигалось на жертвеннике. Приносивший его человек возлагал руку на голову жертвы (Лев. 1:4) и готовил животное к тому, чтобы священник выполнил над ним кровный обряд и возложил его на жертвенник. Эта жертва могла быть исполнением обета или добровольным приношением (Лев. 22:17–19). Она была также искупительным приношением, посредством которого человек принимался Господом; в 1 Цар. 13:12 всесожжение было связано с идеей «упрашивания Бога». Эта фраза часто употребляется, когда речь идет о гневе или неудовольствии Бога (Исх. 32:11; 3 Цар. 13:6). Таким образом, всесожжение появляется также в контексте умилостивления. Оно было выражением поклонения, благодарения, радости и полной преданности приносящего жертву Богу. Поскольку человек постоянно нуждался в прощении, всесожжение было также выражением искупления.
Мирная жертва (шеламим, «жертва мира/благополучия») была добровольной
