Кроме того, закон учит, как распознавать грех и как сопротивляться злу. И то, и другое важно для христианской жизни.
Внутри Реформации существовали и другие направления. Ульрих Цвингли (1484–1531) запомнился своими социальными взглядами, а Жан Кальвин (1509–1564) — как основатель современного евангелического движения.
Цвингли рассматривал закон «не иначе, как проявление воли Божьей — вечный, как вечна Божья воля». Закон Божий сделал все человечество виновным и достойным смерти, но уповающие на Христа «не могут быть прокляты законом». Следовательно, верующий человек, умерший для закона и живущий для Христа, больше не нуждается в законе, ибо «ему угодно то, что угодно Богу». В то же время христиане свободны от законов, по которым совершалось богослужение. Поскольку Иисус исполнил закон, он «больше не может осуждать грешников». В момент обращения верующий «освобождается и становится дитем Божьим». Страх перед законом и смертью больше не довлеет над ним.
Кальвин рассматривал закон с двух позиций: естественный закон, написанный в человеческой совести, и письменный закон. Письменный закон наставляет в совершенном правосудии и совершенной жизни. Это зеркало, в которое мы видим наши грехи, ибо он открывает Божью волю и показывает, что мы не соответствуем Его идеалам. Спасение приходит не через исполнение закона, поскольку в наших делах нет справедливости. Оно приходит через отпущение грехов. В то же время закон имеет несколько назначений: он обвиняет грешников, назидает верующих, раскрывает человеческую греховность, ведет к благодати и Христу, защищает общество от беззаконников, показывает Божью праведность, учит, что Бог — Отец всех людей, и призывает верующих к добрым делам. Следовательно, закон важен, поскольку он (1) указывает на правосудие Бога, обличая всех в неправедности и грехе, (2) сбивает с людей спесь, давая им возможность принять Божью милость и уповать исключительно на Его благодать, (3) возвещает о Божественном наказании за грех, которое есть смерть. В целом закон полезен для христиан, ибо напоминает им о том, что приемлемо для Бога и как быть праведным перед Господом.
В любом обзоре Реформации необходимо упоминать о движении под названием Радикальная реформация. Его руководителей называли радикальными реформаторами. Они представляли то крыло Реформации, которое отвергалось основными реформаторами, но влияние которого впоследствии широко распространилось. Одним из руководителей этого движения был Конрад Гребель — швейцарский реформатор, считавший реформы Лютера недостаточными. С его точки зрения акцент нужно делать не на законе, написанном на каменных скрижалях, но на законе, написанном на скрижалях сердца. Бальтазар Губмайер — пожалуй, наиболее талантливый из радикальных реформаторов — ссылался на то, что он называл «различимыми целями» закона: угроза осуждения и гибели для плоти, свидетельство против греха и наставление на путь благочестия.
Г. Современный период
Все доктрины, включая учение о законе, были разработаны с восемнадцатого по двадцатый века в результате трений между традицией и сомнением, догмой и релятивизмом. Религия сохранила формы, разработанные традицией, но в рядах некоторых религиозных групп, особенно наследников Реформации, ощущалось беспокойство и чувство неудовлетворенности. Результатом стало повсеместное отсутствие единства. Джон Буньян (1628–1688), пуританский наследник радикальных реформаторов и кальвинистов, настаивал на объединении закона и благодати. Впоследствии уэслианцы стали говорить об их более тесной взаимосвязи в практической христианской жизни.
Ортодоксальные лютеране по–прежнему учили, что закон и благодать противоположны друг другу. С этих позиций они обвиняли пиетистов, также входивших в их Церковь, в смешении Евангелия с законом. В ответ пиетисты утверждали, что в самом учении о благодати имеется повеление жить в согласии с Законом Божьим, поэтому не следует противопоставлять одно другому в виде парадокса.
Образование Церкви адвентистов седьмого дня в девятнадцатом веке внесло в христианскую дискуссию свежий взгляд на закон в гармонии всей Библии, Ветхого и Нового Завета. Первые адвентисты уделяли мало внимания согласованию закона и Евангелия или вопросу послушания, вменяемого как добрые дела. Для них спасение было даром от Бога через жертву Христа исключительно по вере.
Хотя они отстаивали главный принцип Реформации
Под влиянием социального Евангелия в конце девятнадцатого века с его политизированной теологией, дискуссия о Законе Божьем утратила конкретную цель. Грех стал отождествляться с себялюбием. С этой точки зрения люди согрешают против своего высшего эго, против хороших людей или вселенского блага, но не против Бога в классическом понимании. В условиях развивающейся светской ментальности и упадка традиционного протестантизма в конце двадцатого века грех стал часто определяться как состояние социальной несправедливости, обобщенный общественный недуг — ему было дано новое определение с учетом политических, экономических, культурных и психологических факторов. Все это привело к ослаблению интереса к роли Закона Божьего, которую теперь обсуждали лишь в узком кругу.
VI. Комментарии Елены Уайт
Комментарии Елены Уайт о законе полностью совпадают с учением Церкви адвентистов седьмого дня. Вот почему в нашем исследовании они должны рассматриваться в одной связке. Но ради того, чтобы выявить взаимоотношения Елены Уайт и адвентистской веры и лучше понять их, данный раздел разбит на две части: закон в трудах Елены Уайт и закон в учении Церкви адвентистов седьмого дня.
А. Закон в трудах Елены Уайт
Елена Уайт (1827–1915), одна из основателей Церкви адвентистов седьмого дня, признается адвентистами авторитетным истолкователем их вероучения. Она написала множество сочинений о законе, которые основаны на Священном Писании и не имеют внутренних противоречий.
В 1846 году, под влиянием других адвентистов, таких как Джозеф Бейтс, она начала понимать неразрывную связь между Евангелием и Законом Божьим. Ее убежденность еще более окрепла после того, как она получила видение о небесном святилище, в котором ее внимание было также обращено на четвертую заповедь. В связи с этим видением она писала: «Нужно словом и личным примером обращать внимание на нарушение закона» и добавляла:
«Мне было показано, что третий ангел, провозглашающий заповеди Божьи и веру Иисуса, олицетворяет собой людей, которые принимают эту весть и возвышают голос предостережения миру, призывая всех хранить заповеди Божьи и Его закон как зеницу ока. В ответ на это предостережение многие примут субботу Господню»
