Дева Света! Где ты, донна Анна? Анна! Анна! — Тишина. Только в грозном утреннем тумане Бьют часы в последний раз: Донна Анна в смертный час твой встанет. Анна встанет в смертный час. Сентябрь 1910 — 16 февраля 1912
«Мой бедный, мой далекий друг!..»
Мой бедный, мой далекий друг! Пойми, хоть в час тоски бессонной, Таинственно и неуклонно Снедающий меня недуг… Зачем в моей стесненной гру́ди Так много боли и тоски? И так ненужны маяки, И так давно постыли люди, Уныло ждущие Христа… Лишь дьявола они находят… Их лишь к отчаянью приводят Извечно лгущие уста… Все, кто намеренно щадит, Кто без желанья ранит больно… Иль — порываний нам довольно, И лишь недуг — надежный щит? 29 декабря 1912
«Как свершилось, как случилось?…»
Как свершилось, как случилось? Был я беден, слаб и мал. Но Величий неких тайна Мне до времени открылась, Я Высокое познал. Недостойный раб, сокровищ Мне врученных не храня, Был я царь и страж случайный. Сонмы лютые чудовищ Налетели на меня. Приручил я чарой лестью Тех, кто первые пришли. Но не счесть нам вражьей силы! Ощетинившейся местью Остальные поползли. И, покинув стражу, к ночи Я пошел во вражий стан. Ночь курилась, как кадило. Ослепительные очи Повлекли меня в туман. Падший ангел, был я встречен В стане их, как юный бог. Как прекрасный небожитель, Я царицей был замечен, Я входил в ее чертог, В тот чертог, который в пепел Обратится на земле. Но не спал мой грозный Мститель: Лик Его был гневно-светел В эти ночи на скале. И рассвет мне в очи глянул, Наступил мой скудный день. Только крыл раздался трепет, Кто-то мимо в небо канул, Как разгневанная тень. Было долгое томленье. Думал я: не будет дня. Бред безумный, страстный лепет, Клятвы, пени, уверенья Доносились до меня. Но, тоской моей гонима,