Сейчас удобно обозримых благодаря работе: К. Pilon. A Chronology of «Pale Fire» // Russian Literature Triquarterly. № 3. 1972. P. 370–377 [перепечатана в: С. Proffer, ed. A Book of Things About Vladimir Nabokov, 218–225].
См. Приложение в статье A. Olcott. The Author's Special Intention: A Study of the Real Life of Sebastian Knight // Ibid. P. 357–358 [C. Proffer, ed. A Book… P. 119– 121].
Старомодная мелодрама с тремя главными действующими лицами: безумцем, который намеревается убить воображаемого короля, другим безумцем, который воображает себя этим королем, и знаменитым старым поэтом, который случайно забредает на линию огня и гибнет в стычке двух фантомов (англ.).
Позже это предположение подтвердилось, на наш взгляд, когда в «Look at the Harlequins!», книге которая в целом представляет собой инвертированный вариант автобиографии или некий «дополнительный» к ней текст, служащий игровой, псевдо-биографической мотивацией для тех мотивов в романах Набокова, которые не находят соответствия в его реальной и написанной (авто)биографии. Здесь приведен список книг героя (и, соответственно, автора) этой автобиографии, которые однозначно соотносятся с книгами самого Набокова, например, первый роман назван «Тамара» — ср. «Машенька» (ср. имя Тамара в «Speak, Memory» — заведомо ненастоящее, которому в «Себастиане Найте» соответствует имя Наташа — см. ниже), другой роман назван «The Red Tophat» («Красный цилиндр») — эвфемистическое название смертной казни в «Приглашении на казнь», еще один, «Dare» («Вызов»), фонетически обыгрывает «Дар». При этом в романе несовпадение биографий безымянного автора и Набокова входит в сюжет, и один бестактный читатель хвалит роман автора под названием «Машенька», к его недоумению и досаде. (Примечание 1996 г.)
Введение рецензии в текст романа использовано уже в «Даре».
«Его комизм мне представляется темным, а темноты комичными» — «Себастиан затрясся <…> от смеха» (англ.).
«Название книги, — сказала Клэр, — должно передавать ее колорит (букв, цвет), а не содержание» (англ.).
Девушку в автобиографической книге зовут Тамара, а в романе Наташа (см. об этом ниже), в обеих книгах появляется велосипед, формула bicycle act (Speak, Memory, p. 207–208), велосипедный номер (Другие берега, с. 177–178), отсылает к bicycle episode в «Sebastian Knight» (p. 17) или post factum снабжает его биографическим подтекстом, а ниже в английском (но не в русском) варианте (Speak, Memory, p. 257) герой сравнивает свои отношения с братом и сюжет «Себастиана Найта». Однако персонаж, который благодаря всем этим совпадениям отождествляется с автором, — это не герой-повествователь, а герой его повествования. Но в конце книги это противопоставление снимается, повествователь и его герой отождествлены, как отождествлены (за счет названных автобиографических реминисценций, во многом очевидных для читателя романа) и автор со своим героем (или героями): «I am Sebastian, or Sebastian is I, or perhaps, we both are someone whom neither of us knows» («Я есть Себастиан или Себастиан — это я, или, может быть, мы оба— некто, кого ни один из нас не знает»). Этот некто опознается довольно легко, если учесть, что повествователь фигурирует в романе под инициалом V., а фамилия его героя (и, вероятно, его самого) начинается (в произношении) на [N].
Именно этим прежде всего должен объясняться и ее автоперевод на русский и двукратная переработка.
Ср. выше упоминание беспечного или невнимательного читателя — careless reader.
Похоже, что эта идея была впоследствии подхвачена (или же снова возникла спонтанно), судя по названию работы (краткого автореферата): Priscilla Meyer. Nabokov's Non-fiction As Reference Library: Igor, Osian, Kinbot [abstract] // The Nabokovian, XVI, 23–24 — которая, к сожалению, пока
