Владимир Набоков: pro et contra T1

280

Такую оценку дает Набоков в своем письме, см.: New York Review of Books. 10 July 1969. P. 36.

281

Brian David Boyd. Nabokov and «Ada». Diss. University of Toronto. 1979. P. 406. См. также: Brian B. Nabokov's «Ada»: The Place of Consciousness. Ann Arbor, Mich., 1985. Сходная точка зрения представлена в Sissela Bok. Redemption Through Art in Nabokov's «Ada» // Critique. 12 (1971). P. 110–120. Другая, в более широком смысле основанная на моральном аспекте, интерпретация романа «Ада» встречается в Ellen Pifer. Heaven, Hell, and the Realm of Art: «Ada»'s Dark Paradise, главе VIII ее книги «Nabokov and the Novel» (Cambridge, Mass., 1980).

282

Strong Opinions, p. 122–123.

283

Среди многочисленных высказываний Набокова на эту тему есть и такое: «Хотя мне нет дела до лозунга „искусство для искусства“… несомненно, что художественное произведение спасется от гниения и ржавчины не благодаря своей общественной значимости, а при помощи искусства, только искусства» (Strong Opinions, p. 33). Наиболее проницательный критик Набокова, Владислав Ходасевич, был, возможно, первым, кто в своем эссе, написанном в 1937 году, назвал художественный процесс главной темой творчества Набокова. На точку зрения Ходасевича становится и Эндрю Филд, который добавляет в своей книге «Nabokov: His Life in Art» (Boston, 1967), что «такая интерпретация предоставляет нам некий ключ, который применим почти ко всему творчеству Набокова» (р. 102).

284

«Библиотечная» глава — это глава XXI, ч. 1, А130–137/Р129–137.

285

См., напр., замечание профессора Г. Струве о том, что ключом к большинству произведений Набокова служит именно пародия: Струве Г. Русская литература в изгнании. New York, 1956. С. 284.

286

Несмотря на обилие аллюзий на романтическое толкование темы кровосмесительных отношений между братом и сестрой, роман «Ада» нельзя считать реинкарнацией этих прототипов. Ни Аду, ни Вана невозможно воспринимать как демонических личностей, которые бунтуют против угнетающего их общества. Несмотря на то, что они соответствуют романтической модели, превосходя остальных людей и отделяя себя от общества, настоящего противоречия нет. Они слишком богаты, слишком могущественны, так что соперничества не существует. По крайней мере то, что книга кончается счастьем влюбленных, противопоставляет набоковский роман обычным толкованиям традиционной для романтизма темы инцеста, подобно тому как другой, ранний роман Набокова «Отчаяние» противопоставлен тривиальной романтической теме двойничества, которая, кстати, имеет некое сходство с темой инцеста. Превосходное исследование того, как Набоков использует тему двойничества, см.: Connolly Julian. The Function of Literary Allusion in Nabokov's «Despair» // Slavic And East European Journal (1982). Роман «Отчаяние», впрочем, ограничивается только русским подтекстом, тогда как поздний, гораздо более сложный роман «Ада» делает полем для многочисленных аллюзий всю европейскую литературу.

287

Extraterritorial: George Steiner. Extraterritorial: Papers of Literature and the Language Revolution. London, 1972. P. 3–11.

288

Привлекательный тезис Стайнера подлежит еще или доказательству, или опровержению. В гл. II «Wordings and Meanings» книги W. W. Rowe «Nabokov's Deceptive World» (New York, 1971) производится предварительное исследование того, как влиял родной Набокову русский язык на его английскую прозу.

289

Утверждая, что инцест «превалирует в большинстве произведений Набокова» (р. 8), Стайнер несколько преувеличивает. Как мы уже отмечали, тему инцеста Набоков затрагивает лишь в своих английских произведениях. Возможно, профессора Стайнера подтолкнуло к этому утверждению ощущение, что инцест — очень удачная метафора для объяснения много в набоковском творчестве.

290

Любопытно, что «Лолита», единственный английский роман, который Набоков считал достойным