Тигхи нарвал пригоршню листьев и прижал их ко рту Мулваине. Влага, оставшаяся на них после рассветного шторма, уже наполовину испарилась, но все же оставшейся хватило, чтобы смочить Мулваине губы. Когда Тигхи убрал комок листьев, он зачмокал и простонал:
– Еще.
– Может, нам лучше отнести тебя к роднику? – спросил Тигхи, наклонившись к самой голове раненого. – К роднику?
– К роднику, – чуть слышно повторил Мулваине.
– Тогда ты напьешься вволю. Ати и Равилре, поднимите его, да поаккуратнее. Есть тут где-нибудь родник? – Этот вопрос Тигхи адресовал Ати, который утром уже успел излазить округу.
Ати пожал плечами. У него был испуганный вид. Да и у Пелис тоже. Состояние Мулваине внушало им большую тревогу.
Тигхи пытливо вглядывался в лица товарищей.
– Он обязательно поправится, – произнес он наконец, – но для этого мы должны отнести его к роднику, чтобы он не страдал от жажды. Питье и еда.
Однако тащить тело Мулваине, которое тряслось в ознобе и обливалось потом, было настоящей пыткой в непроходимых джунглях Сетчатого Леса. Тигхи взял раненого под мышки, а Равилре и Ати соединили крест-накрест руки под его туловищем. Однако стоило кому-то случайно задеть его раненую ногу, юноша начинал орать благим матом и корчиться от боли, и тогда его очень трудно было удержать на весу, не говоря уж о том, чтобы тащить. Ноги Мулваине волочились следом, и когда троим носильщикам приходилось ступать с одного кривого ствола платана на другой, его ноги болтались в разные стороны и ударялись о дерево, и раненый принимался истошно орать.
Тигхи приказал Пелис идти впереди и искать родник. Девушка раздвинула руками ветки и исчезла в зарослях. Когда она вернулась, на ее лице было очень мрачное выражение.
– Никакого родника я не нашла. Может, нам стоит спуститься пониже?
Ати взвыл, сморщившись, как от зубной боли.
– Только не вниз. Ведь там, как рассказывал нам Уолдо, водятся катерпилы с когтями.
Тигхи согласно кивнул.
– Ну, тогда поднимемся вверх, – предложила Пелис. – Кто знает, возможно, там найдется то, что мы ищем.
Тигхи отрицательно покачал головой:
– Нам не протащить Мулваине вверх. Это невозможно. Поищи снова.
Пелис снова отправилась на поиски, а Тигхи, Ати и Равилре подняли скулящего Мулваине и, пыхтя, перетащили к другому дереву. Там начинался короткий уступ, наполовину вдававшийся в стену и потому закрытый тенью. Тащить по нему раненого было немного полегче. В расщелинах росли грибы.
– Не съесть ли их нам, – вслух подумал Тигхи.
– А вдруг они ядовитые? – предположил Ати. – Ты можешь отличить ядовитые грибы от съедобных?
– Я умираю от голода, – сказал Равилре.
– Было бы огромной глупостью умереть от ядовитых грибов после того, как мы живыми выскочили из такого пекла. Глупо и обидно, – заключил Тигхи.
Однако он тоже ужасно хотел есть, и его желудок время от времени спазматически сокращался, посылая в мозг предупреждающие сигналы боли.
В дальнем конце маленького, поросшего густой травой утеса находилась довольно глубокая расщелина, на другом краю которой стояло могучее дерево. Тигхи сделал глубокий вдох и, выставив вперед правую ногу, мгновенно шагнул через расщелину, как бы оседлав ее.
– Когда я скажу, – произнес он сквозь зубы от натуги, – толкайте вместе со мной, и я поставлю на тот край вторую ногу.
– Что? – спросил Равилре.
– Давай! – приказал Тигхи и попытался вместе с телом Мулваине окончательно перешагнуть расщелину.
Однако вдруг его пах пронзила острая, нестерпимая боль, которая молнией ударила одновременно в ногу и в спинной хребет. Тигхи взвыл, его хватка ослабла. Он все еще стоял с широко расставленными ногами, но теперь такая поза причиняла юноше невыносимые страдания. Тигхи зашатался и почувствовал, как Мулваине. выскользает из его рук, и из последних сил попытался ухватить его покрепче. Больная нога подвела. Она подвернулась, не выдержав нагрузки, и юноша начал падать, отпустив Мулваине и инстинктивно выставив вперед обе руки.
Тигхи ударился о дерево и вцепился в него обеими руками. За его спиной раздались крики, а затем послышался треск, производимый падающим телом.
Тигхи цеплялся за дерево что было сил; его ноги, все еще горевшие от боли, болтались над расщелиной. Он висел так с минуту, не больше, но это время показалось ему едва ли не вечностью. Затем начал подтягиваться вверх. Извиваясь всем телом, Тигхи перевалился через кривой ствол дерева и шлепнулся на землю лицом в траву, хватая ртом воздух.
В паху кипела и бурлила боль, отдаваясь в бедрах и внизу живота. Наверное, лопнула какая-то жила или кишка, подумал Тигхи. Двигаться он не мог и потому решил полежать на земле. Авось боль утихнет. Следующая мысль была о Мулваине. Забыв о боли, Тигхи повернулся, чтобы посмотреть, что случилось с раненым. К горлу подступила тошнота.
Ати и Равилре стояли на утесе. От Тигхи их отделяло расстояние длиной в руку с небольшим. На лицах было выражение ужаса.
