— Ты женат! — слова прозвучали как обвинение.
Днем Елиад через слугу прислал Дарихан несколько корзин с продуктами и хорошим вином. До его прихода, она отнеслась к подарку настороженно, почти ничего не трогала. Теперь же, едва они немного освободились, Корсак принес одну из корзин наверх. Женщина, выпив совсем немного, быстро захмелела и от этого еще похорошела. И — да — она тоже приняла ванну. Елиад не сомневался, что она мечтала о нем. Он лежал на не самой широкой кровати в жизни, а Дарихан, озаренная светом камина, обвиняющее смотрела на правое предплечье с татуировкой в виде венка цветов. Он потрогал густые волосы и, выдержав паузу, ответил на восклицание.
— Э-э-э… Видишь ли, милая… мне тридцать один. Как бы… уже пора…
Как он и предполагал, пьяные мысли Дарихан тут же унеслись в другую сторону.
— Сколько тебе??? — и упала ему на грудь, так что волосы пощекотали все, что можно. — А вот знаешь, — авторитетно заявила она, — будь ты старше. Даже моим ровесником. Ты бы меня не соблазнил.
— Ну, откуда ты можешь знать, милая? — разулыбался Корсак.
— И нечего тут улыбаться. Смешливый какой! Я просто хотела узнать, как это. С молодым. Когда вот такой сильный. Шишла меня на двадцать лет был старше. А больше я и ни с кем. Ты мой первый любовник, между прочим.
— Польщен, милая.
— Хватит лыбиться! Смешливый какой, — она снова вскочила, потом вдруг посерьезнела. — Ладно. Хватит. Начинай уже.
— Что начинать, милая? — подмигнул Елиад. — Мы вроде только закончили.
— Не заговаривай мне зубы, — язык женщины слегка заплетался. — Я, может, и пьяная, но я прекрасно все помню и хорошо соображаю. И у тебя ничего не выйдет. Ничего! — она помахала пальчиком перед ним, от чего Корсак еле сдержал смех. — Ишь, смешливый, — нахмурилась Дарихан. — Я все понимаю. Зачем молодой, красивый и богатый мужчина пришел к страшной старой тетке? Зачем он ее накормил и напоил? Конечно, чтобы обделать свои делишки. Чтобы я тебе отдала записки Шишлы. А я не отдам! Это знаешь ли слишком. Три тысячи золотых и одна ночь с любовником. А ты ведь не останешься, ты не Шишла. Ну, давай, — настаивала она. — Ты сказал, принес деньги. Обманул?
— Ну почему же, милая… Принес, — его смешила эта маленькая пьяная женщина, изо всех сил показывающая себя строгой и умной.
— Опять лыбится! Прекрати, — возмутилась Дарихан, она замахнулась, чтобы ударить его по губам, но в последний момент передумала и жарко поцеловала. — Ну, давай, сколько ты там принес? — строго произнесла, оторвавшись. — Пятьсот золотых, наверно? Давай.
— Э-э-э… Видишь ли, милая… я немножко не могу встать.
Дарихан тут же отодвинулась, давая ему свободу. Корсак сполз с кровати, порылся в вещах, которые до этого аккуратно сложил на стуле, затем сделал приглашающий жест, чтобы женщина тоже села за стол. Она послушно переместилась и, вскинув подбородок, пристально посмотрела на него. Ее нисколько не смущало, что они совершенно голые обсуждают за столом дела. Елиад с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.
— Дело в том, что я не вожу с собой таких больших денег, — начал он. — Да и никто не возит из эйманов, ты должна это знать. К тому же я не собирался ничего здесь покупать…
— Ладно, ладно, — перебила Дарихан. — Что и пятисот золотых нет? Вот наглец!
— Пятьсот есть, — он положил на стол мешочек с деньгами. Женщина насмешливо скривила губы. — Еще у меня есть два перстня, — он с удовольствием наблюдал, как меняется выражение ее лица. — Они стоят семьсот пятьдесят — восемьсот, но учитывая, что для их продажи тебе придется ехать в Хаббон, а ювелиры там наверняка тебя облапошат, положим тысячу за оба, — он положил перед ней перстни с рубином и сапфиром. — И на полторы тысячи вексель, — Елиад положил бумагу, которую написал тайком от Дафана. Ни к чему ему знать подробности сделки. — Вексель, который оплатит любой эйман, да вообще любой купец оплатит. Вот хоть к тому же Ежу придешь через месяц, когда он вернется сюда. Ты же знаешь наши векселя. Их очень любят, потому что проценты хорошие, — он уговаривал, так как женщина, наполнилась враждебностью, опустила голову. — Ну, нет у меня сразу три тысячи. Хочешь, еще на пятьсот вексель напишу, чтобы ты уже совсем спокойна была?
— В чем подвох? — Дарихан стремительно протрезвела.
— Ты о чем?
— Ты мне тут расклад даешь больше чем на три тысячи и еще приплатить готов. В чем подвох? Золото фальшивое? Вексель неправильно составлен? Меня арестуют за кражу драгоценностей, когда я пойду их продавать? В чем подвох?
— Да все нормально. Хочешь, завтра проверишь у кого-нибудь в Хаббоне. Я тебя отвезу. Потом отдашь записи.
Дарихан выскочила из комнаты, через несколько мгновений вернулась, бросила перед ним тоненькую истрепанную книжицу — не так уж далеко она была спрятана.
— Вот. Забирай. Забирай-забирай, — она решительно сунул ему в руки записки. — Держишь крепко? Золото тоже забирай. Все забирай. Только не ври! Ты трахал старуху, хотя не собирался ее обмануть? Ты получил все, что хотел, теперь скажи мне правду.
Когда Елиад понял, что ее беспокоит, он не выдержал и рассмеялся. Положив на стол записки, подхватил ее на руки и отнес на кровать, не взирая на то, что она стучала по нему кулачками. Там быстро подавил ее сопротивление.
— Милая, — вкрадчиво пояснил он. — Я достаточно богат, чтобы спать лишь с теми женщинами, которые мне нравятся. Что ты на себя наговариваешь? Ну, какая ты старуха? Всего-то года на два меня старше, — он намеренно скинул четыре года. — Ты на себя в зеркало давно смотрела? Смотри, какая ты красавица, — Корсак ласкал ее, откровенно любуясь. — Посмотри, какая ты, Ханна…
Она вздрогнула, когда Елиад впервые назвал ее по имени. Вскоре появились более весомые, чем слова, доказательства того, что она желанна и красива в его глазах, и было не до разговоров.
Немного отдышавшись, она прижалась щекой к его груди и прошептала:
— Лид… — и он тоже вздрогнул. — Что? — тут же приподнялась женщина. Корсак отмахнулся, но Дарихан уже догадалась. — Жена тоже называет тебя Лидом, да?
— Да, — подтвердил он.
— Бывают же совпадения, — женщина снова улеглась. — А ты назвал меня как Шишла — Ханна. А какая она, твоя жена? Расскажи, — она задумчиво поглаживала его грудь.
— Э-э-э… — затянул, как обычно, Елиад. — Видишь ли, милая… Я не люблю обсуждать с мужчинами свои отношения с женщинами. И не люблю обсуждать с женщинами свою жену. Только не обижайся.
— Ладно, — легко согласилась она. — А Шишле нравилось рассказывать о жене. Мне кажется, он очень любил ее и скучал. Но хотел помочь эйманам избавиться от Охотника, а там, где вы живете, это невозможно. Поэтому он и прятался здесь. И всю жизнь проводил эксперименты. Из девяти лет, что я с ним прожила, я видела его трезвым очень мало. Конечно, он меня не обижал, как другие пьяницы, но моя жизнь с мужем мало отличалась от теперешней, вдовьей. Разве что жила в городе и кушала чуть лучше.
— А зачем ты нас раздела? — задал Корсак мучивший его вопрос, когда она заговорила о муже.
— Шишла очень просил не отдавать тетрадь Охотнику.
— И сказал, как его отличить? — поразился Елиад. — И как же?
— У него на груди нет рисунка. Вернее, другой рисунок. Там где у вас татуировка, у него темно-синий круг.
— Что? — женщина не переставала удивлять Елиада. — Откуда он узнал?
— Он же всю жизнь собирал сведения. Много чего узнал. Этим записям для вас цены нет. А вот скажи все-таки, — она заглянула ему в глаза, — зачем тебе это нужно?
— Что именно? — уточнил он, расплываясь в улыбке.
— Вот ведь смешливый, — сварливо посетовала Дарихан. — Вот это: проводить ночь со мной. Ну, ладно, я тебе понравилась, но ты бы и получше мог найти. Сколько у нас молодых да красивых. Кто бы отказал тебе? Так зачем тебе я понадобилась, можешь сказать?
— Могу, да ты ведь не поверишь, — он улыбнулся шире.