— Я и работаю без продыха, — обозлился Эркин.
— Работает он!
— Мы тоже видали, как ты с беляками под кустом дрыхнешь.
— А и нанялся бы сам! — Эркин презрительно засмеялся. — Я ехал чёрт-те откуда, ты рядом… Чего ж не пошёл в пастухи? И тоже… от пуза бы лопал.
— А ты откуда приехал-то? — внезапно спросил Девис.
— Из города, — неохотно ответил Эркин.
— Это где?
— Что за город?
— А хрен его знает. На грузовике сутки ехали.
Девис посмотрел на Клеймёного. Тот кивнул и спросил.
— Имение-то далеко оттуда? Ну, откуда освобождались?
— Далеко, — кивнул Эркин. — Я, наверное, с месяц шёл, а то и больше.
— Чего занесло-то так?
— Работу искал. И жильё.
— И нашёл?
— И нашёл, — Эркин усмехнулся. — Всё, что надо, нашёл.
— Чего ж уехал? Ну, сюда.
— Я не уехал. Я до осени только нанялся. Отработаю, заработок получу и уеду.
— Куда?
— К себе, — пожал плечами Эркин, взял дошедшую до него сигарету, затянулся и пустил дальше. — Домой.
Наступило молчание.
— Что ж, — нарушил его Девис. — Всё ж таки, как решим?
— Здесь не жизнь, — мотнул головой Клеймёный.
— Зимой все передохнем.
— Не от голода, так от холода.
— Там, говорят, ещё холоднее.
— А ты верь больше.
— Белякам верить нельзя.
— Так эти двое… Ну, как их…
— Гичи Вапе и этот, Нихо…
— Язык не поломай.
— Не видел ты их, жаль.
— В форме оба, с этими, — говорящий похлопал себя по груди.
— Орденами, — подсказали ему.
— Как они назвали себя? Кто помнит?
— Шеванезы.
— Это кто? удивился Эркин.
— Ну, индейцы, что с русскими приезжали. А шеванезы, это племя ихнее так прозывается.
— А есть такое? — спросил Эркин.
— А хрен его знает, — пожал плечами Клеймёный, — назвались так, мы и не спорили. Так они нам столько наговорили…
— И сытно, и с белыми в мире.
— И не прижимают их?
— Говорят, ни в чём.
— Говорят, у русских нет этого, ну чтоб одна раса другую давила. Как хочешь, так и живи. Ни рабства, ни отработки.
— Их и сейчас нет, а толку…?
— Чудно, — покрутил головой Эркин, — не верится что-то.
— То-то и оно.
— Брехня всё это!
— Ладно, заладили, так и будем по кругу, как у ворота, ходить, что ли?!
— На шахтах был? — посмотрел на него Эркин.
— Точно, — тот засмеялся и закашлялся сквозь смех. — Так как решаем? Говори, Девис.
— Ну что? — обвёл взглядом всех вокруг Девис. — Как?
— Едем, — сказал кто-то.
И сразу загалдели остальные.
— Едем…
— Не жизнь здесь…
— Не голод, так пуля…
Девис встал, поднял руку к голове ладонью вперёд, и все затихли.
— Едем. Едем племенем. Пуля, так всем пуля. Земля, так всем земля. — И посмотрел на Эркина. — Ты?
Эркин встал.
— Нет. Я остаюсь.
Девис кивнул и вдруг протянул ему руку. Как белый. Эркин усмехнулся, протянул свою, и они обменялись рукопожатием.
— Что решили, то решили.
— Идёт, — кивнул Эркин.
О стаде не говорили. То уже дело решённое. Эркин посмотрел на небо и выругался.
— Ах, ты, чтоб тебя… Я ж на дневку только…
И, расталкивая стоящих вокруг, рванулся к выходу. Вслед ему злорадно заржали.
— Пропишут ему сейчас!
— Эй, парень, плетей полную пайку отвалят!
— Не, беляки добрые, двойной наградят!
— С тобой поделюсь! — бросил на бегу, не оборачиваясь, Эркин.
С хода, с прыжка ввалился в седло и погнал Принца напрямик в лес.
Когда он подскакал к стаду, бычки уже поднимались и Фредди сбивал их на перегон. С другой стороны подскакал Андрей.
— Вы что оба…
Фредди выругался так, что Андрей заржал и крикнул.
— Класс, Фредди! Повтори, а то я не запомнил!
— Я т-те щас так повторю! — Фредди взмахнул плетью и едва не вылетел из седла.
Это подскакавший Эркин поймал конец плети и, намотав на кулак, рванул к себе. Они оказались вплотную лицом к лицу.
— Никогда не шутите этим, — медленно и очень спокойно, разделяя слова паузами, сказал Эркин. — Не надо, сэр.
Он стряхнул плеть с кулака и поскакал вдоль стада, свистя и звучно шлёпая лассо по земле. Андрей уже заворачивал головку стада к пастбищу у границы. Фредди растерянно посмотрел на зажатую в кулаке рукоятку и медленно разжал пальцы.
Когда они загнали стадо на пастбище и дали бычкам разбрестись, Фредди подъехал к ним. Эркин жадно глотал из фляги привезённый Андреем кофе. Андрей уже напился и жевал лепёшку. Когда Фредди оказался рядом, он протянул ему тряпку с лепёшкой и отобрал флягу у Эркина.
— Другим оставь, дорвался.
Фредди взял флягу и лепёшку, глотнул и сплюнул, выругавшись.
— Тьфу, гадость какая.
— Настоящее кончилось, — развёл руками Андрей, — рабского заварил.
