Гарри Поттер и Орден Феникса (Анна Соколова)

* * *

Разрезы на руке у Гарри только успели зажить, но на следующее утро уже вновь кровоточили. Вечером, во время взыскания, Гарри не жаловался: он твердо решил не доставлять Амбридж такого удовольствия. Вновь и вновь он писал «Я не должен врать» и, хотя с каждой строчкой рана становилась все глубже, с губ его не сорвалось ни звука.

Как и предсказывал Джордж, худшим приложением ко второй недели взысканий стала реакция Анжелины. Во вторник Гарри только появился на завтрак, как Анжелина тут же подловила его и стала так громко возмущаться, что с помоста, где стоял стол преподавателей, к ним тут же камнем спикировала профессор Макгонаголл:

— Мисс Джонсон, да как вы смеете устраивать в Главном Зале такой скандал! Пять баллов с Гриффиндора!

— Но, профессор… он опять умудрился вляпаться во взыскание…

— Что это значит, Поттер? — профессор Макгонаголл резко повернулась к Гарри. — Взыскание? От кого?

— От профессора Амбридж, — пробормотал Гарри, не глядя в глазабусинки Макгонаголл за квадратной оправой очков.

— Вы хотите сказать, — она понизила голос, чтобы их не могла услышать кучка любопытных равенкловцев за ее спиной, — что, несмотря на предостережение, которое я вам вынесла в прошлый понедельник, вы опять на уроке Амбридж решили показать свой характер?

— Да, — тихо ответил Гарри, обращаясь к полу.

— Поттер, да образумьтесь же! Вас ждут серьезные неприятности! Еще пять баллов с Гриффиндора!

— Но… как же?.. Профессор, нет! — от такой несправедливости Гарри вспылил. — Меня и так эта наказывает, почему еще и вы с меня баллы снимаете?

— Потому что, судя по всему, взыскания никакого эффекта на вас вообще не производят! — едко бросила профессор Макгонаголл. — И слушать больше ничего не хочу! А что касается вас, мисс Джонсон, либо вы оставите свои вопли для квиддичного поля, либо рискуете в скором времени лишиться капитанского звания!

Профессор Макгонаголл широко зашагала к преподавательскому столу. Анжелина бросила на Гарри взгляд полный глубочайшего презрения и удалилась прочь. Гарри в бешенстве рухнул рядом с Роном.

— Я каждый вечер себе руку шинкую, а она еще баллы за это с Гриффиндора снимает! Ну разве это честно?

— Я понимаю, приятель, — сочувственно кивнул Рон, накладывая Гарри бекон на тарелку. — Она явно погорячилась.

Гермиона никак не отреагировала, молча шурша страницами «Ежедневного Пророка».

— Ты что, считаешь, что Макгонаголл права? — сердито спросил Гарри у Корнелиуса Фаджа, который закрывал Гермионино лицо.

Фадж на первой полосе, бурно жестикулируя, и явно толкая какуюто речь, голосом Гермионы сказал:

— Я бы предпочла, чтобы она баллы с тебя не снимала, но я считаю, она права, когда тебя предупреждает, что в присутствии Амбридж нужно сохранять хладнокровие.

Гарри не разговаривал с Гермионой все Чародейство, но когда они пришли на Трансфигурацию, о своей обиде на нее тут же забыл. Профессор Амбридж и ее книжица сидели в углу, и это зрелище тут же стерло из памяти Гарри воспоминание о завтраке.

— Классно, — шепнул ему Рон, когда они сели на свои места. — Сейчас посмотрим, как Амбридж получит по заслугам.

Профессор Макгонаголл зашла в класс, ничем не обнаруживая, что увидела там профессора Амбридж.

— Начнем, — сказала она, и тут же воцарилась тишина. — Мистер Финниган, будьте любезны, подойдите сюда и раздайте домашние работы… Мисс Браун, пожалуйста, возьмите коробку с мышами… не глупите, детка, они вам ничего не сделают… и раздайте их каждому…

— Кхм, кхм, — профессор Амбридж опять воспользовалась тем же дурацким покашливанием, которым прервала Дамблдора во время пира по случаю начала учебного года.

Профессор Макгонаголл не обратила на нее никакого внимания. Шеймас положил перед Гарри его реферат. Гарри, не глядя на Шеймаса, взял работу и с облегчением обнаружил, что получил «У».

— Сядьте ровно и внимательно слушайте… Дин Томас, если вы будет так обращаться с мышью, мне придется наложить на вас взыскание… большинство успешно справилось с устранением улитки, и даже те, у кого остались кусочки раковины, суть заклинания уже прочувствовали. Сегодня мы будем…

— Кхм, кхм, — раздалось от профессора Амбридж.

— Да? — профессор Макгонаголл обернулась, брови ее сошлись так близко друг к другу, что соединились в одну длинную, суровую линию.

— Я только хотела полюбопытствовать, профессор, получили ли вы мою записку о дате и времени моей инспек…

— Разумеется, я ее получила, иначе поинтересовалась бы у вас, что вы делаете в моем классе, — профессор Макгонаголл непреклонно повернулась к профессору Амбридж спиной. Почти все в классе обменялись ликующими взглядами. — Как я сказала: сегодня мы займемся более сложным Устранением мышей. Итак, Устраняющее заклинание…

— Кхм, кхм.

— Интересно, — профессор Макгонаголл взглянула на профессора Амбридж с холодной яростью, — как вы рассчитываете составить представление о моих методах преподавания, если все время меня прерываете? Видите ли, я вообще никому не позволяю разговаривать тогда, когда говорю сама.

Вид у профессора Амбридж стал такой, словно ей только что влепили пощечину. Она ничего не сказала, но расправила пергаментные листочки в своей книжечке и принялась яростно записывать.

С высшей степени беззаботным видом профессор Макгонаголл опять обратилась к классу:

— Как я уже говорила, Устраняющее заклинание тем сложнее применять, чем сложнее устраняемое животное. Улитка, как беспозвоночное, особого труда не представляет, но мышь, как млекопитающее, вызовет неизмеримо большие затруднения. Посему такой магией не следует заниматься с мыслями об ужине. Итак, формула заклинания вам известна, позвольте взглянуть, на что вы способны…

— И она еще меня поучает сохранять хладнокровие с Амбридж! — выдохнул Гарри Рону, но теперь с усмешкой: его гнев на профессора Макгонаголл уже улетучился.

Профессор Амбридж за профессором Макгонаголл по пятам, как за профессором Трелони, по классу не ходила: должно быть поняла, что профессор Макгонаголл ей этого не позволит. Но, сидя в углу, беспрерывно писала, а когда профессор Макгонаголл по окончании занятия распорядилась собирать вещи, Амбридж встала с мрачным выражением лица.

— Неплохо для начала, — отметил Рон, берясь за длинный извивающийся мышиный хвост и опуская его в коробку, с которой всех обходила Лаванда.

Когда ребята гуськом направились к выходу из класса, Гарри заметил, что профессор Амбридж подошла к преподавательскому столу. Он толкнул Рона, тот в свою очередь толкнул Гермиону, и троица замешкалась, чтобы подслушать.

— Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила профессор Амбридж.

— В декабре будет тридцать девять лет, — отрывисто бросила профессор Макгонаголл, защелкивая замок сумочки.

Профессор Амбридж сделала пометку.

— Очень хорошо, — сказала она. — Результаты инспекции вы получите через десять дней.

— Жду с нетерпением, — хладнокровно и безразлично отрезала профессор Макгонаголл и зашагала к двери. — А вы поторапливайтесь, — добавила она, проходя мимо Гарри, Рона и Гермионы.

Гарри не удержался и еле заметно улыбнулся ей, и мог бы поклясться, что она ему ответила тем же.