ним с боготворящим восхищением.
- Я думал, что он придет, - сказал Волдеморт своим высоким, ясным голосом, глядя на взметнувшийся огонь. - Я ожидал, что он придет.
Никто не проронил ни слова. Пожиратели Смерти казались столь же напуганными, как и Гарри, чье сердце теперь билось в ребра, словно решило вырваться из тела, которое Гарри собирался оставить. Его ладони стали влажными от пота, когда он снял Мантию-Невидимку и сунул ее под одежду вместе с палочкой. Он не хотел, чтобы у него оставался соблазн бороться.
- Я, кажется, ошибся, - сказал Волдеморт.
- Нет, не ошибся.
Гарри сказал это так громко, как только мог, со всей силой, какую смог собрать: он не хотел, чтобы в его голосе звучал страх. Камень Воскрешения скользнул между его оцепенелыми пальцами, и уголком глаз Гарри увидел, как его родители, Сириус и Люпин исчезают, когда он шагнул вперед в свет костра. В этот момент он понял, что никто не имел значение, кроме Волдеморта. Они остались только вдвоем.
Иллюзия ушла так же, как и пришла. Гиганты ревели, Пожиратели Смерти разом встали, раздались крики, вздохи, даже смех. Волдеморт замер, где стоял, но его красные глаза нашли Гарри, и Волдеморт следил, как Гарри приближался к нему, отделенный только костром.
Затем Гарри услышал вопль: - Гарри! НЕТ!
Он обернулся: Хагрид был привязан к дереву поблизости. Его массивное тело сотрясало ветви до самого верха, поскольку он отчаянно бился.
- НЕТ! НЕТ! Гарри, что ты?…
- ТИХО! - закричал Роул, и взмахом палочки заставил Хагрида замолчать.
Беллатрикс, вскочив на ноги, смотрела нетерпеливо то на Волдеморта, то на Гарри, ее грудь вздымалась. Единственное, что ещё двигалось, были пламя и змея, извивающаяся кольцами в сверкающей клетке позади Волдемортом.
Гарри чувствовал палочку на своей груди, но не сделал никакой попытки достать ее. Он знал, что змея была слишком хорошо защищена, и стоит ему только направил палочку на Нагини, как пятьдесят проклятий поразят его. И тем не менее, Волдеморт и Гарри смотрели друг на друга; теперь Волдеморт склонил голову немного набок, рассматривая мальчика, стоящего перед ним, и безгубый рот искривился в безрадостной улыбке…
- Гарри Поттер, - он сказал очень мягко. Его голос, казалось, был частью шипящего огня. - Мальчик, который Выжил.
Ни один из Пожирателей Смерти не двинулся. Они ждали: все ждало. Только Хагрид рвался из пут, и Беллатрикс тяжело дышала, а Гарри думал о Джинни, ее сияющем взгляде, и о прикосновении ее губ к его…
Волдеморт поднял палочку. Его голова все еще была склонена набок, как у любопытного ребенка, задающегося вопросом, что случится, если он продолжит. Гарри смотрел прямо в красные глаза, и хотел, чтобы это случилось сейчас, быстро, пока он может еще стоять, прежде, чем он потеряет контроль над собой, прежде, чем он поддастся страху…
Он увидел движение губ и вспышку зеленого света, и все исчезло.
Глава тридцать пятая. Кингс-Кросс
Он лежал лицом вниз и слушал тишину. Он был абсолютно один. Никто не наблюдал за ним. Больше не было никого. Он не был абсолютно уверен в том, что он сам там есть.
Прошло очень много времени, а возможно времени не было вообще, пока он понял, что должен существовать, что он должен быть чем-то большим, чем бестелесной оболочкой, так как он лежал, определённо лежал, на какой-то поверхности. Следовательно, он чувствовал прикосновение и вещь, на которой он лежал, тоже существовала.
Сделав этот вывод, Гарри практически сразу же обнаружил, что он наг. Поскольку он убедился, что находится в полном одиночестве, это не смутило его, но слегка заинтриговало. Ему стало интересно - если он может чувствовать - способен ли он видеть? Открыв глаза, он обнаружил, что они у него есть.
Он лежал в ярком тумане, но этот туман был не похож на тот, который он знал. Окружающий его мир не был спрятан за туманной дымкой; скорее, туманная дымка ещё не до конца сформировала окружающий его мир. Пол, на котором он лежал, похоже, был белым, ни тёплым, ни холодным, он просто был - плоский, пустой.
Он сел. Его тело оказалось невредимым. Он прикоснулся к лицу. На нём больше не было очков.
А потом до него донесся какой-то шум, шедший из бесформенной пустоты, окружавшей его: тихие, мягкие удары чего-то, что хлопало, цеплялось и боролось. Это был жалкий звук, но при этом слегка неприличный. У Гарри было неприятное ощущение, будто бы он подслушивает что-то тайное, бесстыдное.
Впервые ему захотелось одеться.
Как только желание сформировалось в его голове, неподалеку появилась мантия. Он взял её и надел на себя. Она была мягкая, чистая и тёплая. Это было непостижимо - как она появилась именно в тот момент, когда он захотел этого…
Он встал и осмотрелся. Может быть, он находился в какой-то большой Выручай-Комнате? Чем дольше он смотрел, тем больше было на что смотреть. Огромная куполообразная стеклянная крыша сверкала в солнечном свете высоко над ним. Возможно, это был дворец. Всё было тихим и спокойным, за исключением тех странных ударяющих и хныкающих звуков, доносящихся откуда-то из тумана…
Гарри медленно повернулся, и то, что его окружало, словно появлялось само по себе. Широко открытое пространство, яркое и чистое, зал, размерами превышающий даже Большой Зал, с этим чистым куполообразным стеклянным потолком. Оно было абсолютно пустым. Он был там единственным человеком, кроме…
Он отпрянул. Он увидел то, что издавало эти звуки. Оно имело форму маленького, обнажённого ребёнка, свернувшегося на земле. Его кожа была сырой и грубой, словно содранной; оно лежало, содрогаясь, под сидением, где было оставлено, нежеланное, скрытое от взоров, борясь за каждый вдох.
Он боялся того, что видел. Хотя оно было маленькое, хрупкое и раненное, он не хотел к нему приближаться. Тем не менее, он медленно направился к нему, готовый отскочить в любой момент. Вскоре Гарри оказался достаточно близко, чтобы коснуться его, но не мог заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Он должен был успокоить это, но оно отталкивало его.
- Ты не можешь помочь.
Он повернулся. Прямо к нему шёл Альбус Дамблдор, оживлённый и распрямлённый, одетый в широкую тёмно-синюю мантию.
- Гарри, - он широко раскинул руки. Его обе ладони были целыми, белыми и неповреждёнными - Ты замечательный мальчик. Ты смелый, смелый человек. Давай немного пройдёмся.
Ошеломлённый, Гарри последовал за Дамблдором, который широкими шагами уходил от того места, где всхлипывая, лежал обескоженный ребёнок, ведя его к двум сиденьям, которых Гарри прежде не заметил, стоящих слегка поодаль, под этим высоким, сверкающим потолком. Дамблдор сел в одно из них, а Гарри - с другое, пристально разглядывая лицо директора. Длинные седые волосы и борода Дамблдора, сияющие голубые глаза за стёклами очков в форме полумесяцев, крючковатый нос: всё так, как он помнил. И всё же…
- Но вы мертвы, - сказал Гарри.
- Ах, да, - как ни в чём не бывало ответил Дамблдор.
- Тогда… Я тоже мёртв?
- А, - сказал Дамблдор, улыбаясь ещё шире. - Вот в чём вопрос. В целом, дорогой мой мальчик, я думаю,
