Harry Potter and the Deathly Hallows

Пол задрожал, раздался звук быстрых шагов, затем дверь в гостиную открылась, и мистер и миссис Уизли вбежали в комнату.

- Мы… Мы подумали… мы слышали… - начал мистер Уизли, крайне обеспокоенный при виде Гарри и Министра, стоявших нос к носу.

- Громкие голоса, - борясь с одышкой, закончила миссис Уизли.

Скримджер отошёл на пару шагов от Гарри, уставившись на дыру, которую он проделал в его футболке. Казалось, он сожалел о том, что вышел из себя.

- Это… ничего… - прорычал он. - Я… сожалею вашему отношению, - он ещё раз взглянул Гарри прямо в лицо. - Кажется, вы думаете, что Министерство не желает того, чего вы - равно как и Дамблдор - желаете. Мы должны работать вместе.

- Мне не нравятся ваши методы, Министр, - произнёс Гарри. - Помните?

Он вновь поднял правый кулак тыльной стороной и показал Скримджеру шрам на ладони, который всё ещё казался белым - надпись «Я не должен лгать». Выражение лица Скримджера огрубело. Он молча повернулся и поковылял из комнаты. Миссис Уизли поспешила за ним; Гарри услышал, как они остановились у задней двери. Через минуту или около того, она крикнула: «Он ушёл!»

- Что он хотел? - спросил мистер Уизли, оглядывая Гарри, Рону и Гермиону, пока миссис Уизли возвращалась к ним.

- Передать нам то, что Дамблдор нам оставил, - ответил Гарри. - Они лишь сейчас выпустили из-под ареста вещи, указанные в его завещании.

Снаружи в саду, за столами, три предмета, которые Скримджер дал им, передавались из рук в руки. Все удивлялись Делюминатору и Басням Барда Бидла и сокрушались тому факту, что Скримджер отказался передать меч, но никто не мог предположить, почему Дамблдор оставил Гарри старый Снитч. Когда мистер Уизли исследовал Делюминатор в третий или четвёртый раз, миссис Уизли осторожно сказала:

- Гарри, дорогой, все ужасно голодны. Мы не хотели начинать без тебя. Могу я подать ужин?

Все ели довольно быстро и после ускоренного пения «С днём Рождения» и поглощения торта вечеринка закончилась. Хагрид, который был приглашён на завтрашнюю свадьбу, но был слишком огромным, чтобы спать в переполненной Норе, отправился разбивать палатку на соседнем поле.

- Приходи к нам наверх, - шепнул Гарри Гермионе, когда они помогали миссис Уизли приводить сад в нормальное состояние. - Когда все отправятся спать.

Наверху на чердаке Рон исследовал свой Делюминатор, а Гарри наполнил мешочек Хагрида из ослиной кожи, но не золотом, а теми вещами, которыми он особо дорожил, среди которых были Карта Мародёров, осколок заколдованного зеркала Сириуса и медальон Р.А.Б.а. Он туго затянул шнурок и повесил мешочек на шею, затем присел, держа в руках старый Снитч и разглядывая его свободно трепещущие крылышки. Наконец, Гермиона постучала в дверь и на цыпочках прокралась внутрь.

- Муффлиато, - прошептала она, махая палочкой в направлении лестницы

- Я думал, ты не одобряешь это заклинание, - сказал Рон.

- Времена меняются, - ответила Гермиона. - Итак, покажи нам этот Делюминатор.

Рон отреагировал мгновенно. Держа его перед собой, он щёлкнул им. Единственная лампа, зажжённая ими, моментально потухла.

- Смысл в том, - прошептала Гермиона в темноте, - что мы могли получить то же самое, используя Перувийский Порошок Постоянных Потёмок.

Раздался тихий щелчок, и шар света из лампы вернулся к потолку и вновь зажёгся.

- И всё равно это здорово, - немного оправдываясь сказал Рон. - Судя по тому, что говорят, Дамблдор сам изобрёл его!

- Я знаю, но я уверена, что он не выделил бы тебя в своём завещании только для того, чтобы помочь тебе выключать свет!

- Ты думаешь, он знал, что Министерство конфискует его завещание и исследует всё, что он нам оставил? - спросил Гарри

- Определённо, - ответила Гермиона. - Он не мог сказать в своём завещании, почему оставляет нам эти вещи, но это всё равно не объясняет того…

- …почему он не мог дать нам подсказку, когда был жив? - спросил Рон.

- Именно, - произнесла Гермиона, пролистывая страницы Басен Барда Бидла, - если эти вещи настолько важны, что их нужно было передавать прямо под носом у Министерства, он мог бы объяснить, почему… если только он не считал это очевидным…

- Считал неверно, не так ли? - бросил Рон. - Я всегда говорил, что он был немного сумасшедшим. Великолепным и всё такое, но чокнутым. Оставить Гарри старый Снитч - для чего это, чёрт возьми, было нужно?

- Я не знаю, - сказала Гермиона. - Когда Скримджер заставил тебя взять его, Гарри, я была так уверена, что что-то произойдёт!

- Да, - произнёс Гарри, его пульс ускорился, когда он поднял Снитч. - Но я ведь и не старался как следует перед Скримджером.

- Что ты имеешь в виду? - спросила Гермиона

- Снитч, который я поймал в первом матче по Квиддичу, - сказал Гарри. - Разве вы не помните?

Гермиона ничего не понимала. Рон, тем не менее, открыл рот и стал бешенно указывать пальцем то на Гарри, то на Снитч, а потом снова на Гарри до тех пор, пока к нему не вернулся дар речи:

- Это тот, который ты едва не проглотил!

- Именно, - ответил Гарри и с учащающимся сердцебиением прижал Снитч к губам.

Тот не открылся. Гарри почувствовал горькое разочарование и как разбились все его надежды. Он опустил золотой шар, но Гермиона закричала:

- Надпись! На нём надпись! Глядите быстрее!

Он чуть не уронил Снитч от удивления и волнения. Гермиона была права. Выгравированные на гладкой золотой поверхности, где несколько секунд назад не было ничего, четыре слова были написаны тонким, косым почерком, в котором Гарри распознал почерк Дамблдора:

Я открываюсь в конце.

Он едва успел прочесть надпись, перед тем как слова вновь испарились.

- «Я открываюсь в конце»… Что это должно значить?

Гермиона и Рон потрясли головами, их лица ничего не выражали.

- Я открываюсь в конце… в конце… Я открываюсь в конце…

Но сколько они не повторяли слова, склоняя их на все лады, они не смогли выудить из них ни крупицы нового смысла.

- И меч… - наконец сказал Рон, когда они прекратили попытки угадать значение надписи на Снитче. - Почему он хотел, чтобы у Гарри был меч?

- И почему он не мог просто сказать мне об этом? - тихо спросил Гарри. - Он был там, он был на стене его кабинета во время всех наших бесед в прошлом году! Если он хотел дать мне его, почему не дал тогда?

Он почувствовал себя так, будто сидел на экзамене, с вопросом, на который он должен был ответить, и с медленно думающим безответным мозгом. Было ли что-то, что он упустил в длинных разговорах с Дамблдором в прошлом году? Должен ли он знать, что всё это значило? Ожидал ли Дамблдор, что он поймёт?

- Что касается этой книги, - промолвила Гермиона. - «Басни Барда Бидла»… Я никогда не слышала о них!

- Ты никогда не слышала о «Баснях Барда Бидла»? - недоверчиво переспросил Рон. - Ты шутишь?

- Нет, я не шучу, - удивлённо ответила Гермиона. - Ты их знаешь?