«Вначале мы, поляки, будем воевать против немцев, а затем, когда будем хорошо вооружены, мы повернем против СССР и предъявим требования вплоть до передачи Киева и других территорий. Таковы указания нашего национального руководителя — ксендза Сигмунда. Англия, заключив договор с Россией, пустила пыль в глаза советскому правительству, фактически она за спиной Германии тоже воюет против СССР»…
Содержащийся в Кулойлаге заключенный Кровчик С. Н., поляк, осужденный за контрреволюционную, повстанческую деятельность, говорил:
«То соглашение является результатом действия Англии, США и их доминионов на Советский Союз. Не нужна военная помощь польских легионов, англичанам самое главное нужно вооружить поляков и дать им возможность в нужный момент действовать по ее усмотрению
Содержащийся в том же лагере заключенный Ковцун С. М., полковник быв. польской армии, говорил:
' Скоро придет Гитлер, тогда я вам покажу, что из себя представляет польский полковник!»
В Смоленске уже показали — впрочем, об этом пан полковник, естественно, не знал. Но ведь о развлечениях гитлеровцев на оккупированной территории знали наверняка — без политинформаций в лагере обойтись не могло. Не верили? Или полагали, что с ними, европейцами, гитлеровцы будут обращаться по-другому?
Вот с этими что прикажете делать? Их ведь тоже амнистируют, им тоже разрешено жить на всей территории СССР, где пожелают. Так, может, их лучше того… в армию да в Иран? Пусть британцы разбираются с их любовью к Гитлеру…
Из письма сотрудника системы лагерей Г. Покровского руководству ГУЛАГа НКВД о работе северных лагерей. 1944 г.
«Мне лично пришлось участвовать и оформлять освобождение более 1500 человек поляков, содержавшихся в Сороковом лагере…
…Как только эта категория узнала об их освобождении, сразу изменились отношения между отдельными группами этих заключенных. Бывшие офицеры, чиновники, торговцы и прочая категория бывших польских верхушек отделилась от крестьян, рабочих и мелких служащих, первые начали повелевать последними, задавать тон. Буквально на следующий же день у отдельных заключенных, бывших офицеров польской армии, появились денщики, которые чистили, чинили их одежду, обувь, ходили на кухню за обедом и т. п.
Первым занятием освобождаемых началось обшивание, восстановление своих знаков, эмблем и т. п. Были вытащены старые конфедератки, пришивались к ним завалявшиеся обломанные «петухи» и т. п».
Вот и ответ, откуда взялись звездочки на погонах у расстрелянных в Катыни. Должно быть, и тогда восстановление знаков различия стало первым, что они сделали, едва попав из дикого большевистского в культурный германский плен.
«Вопрос о войне и сообщениях на фронте мало кого интересовал, больше всего были вопросы, куда лучше поехать, где лучше жить…
…Содержащиеся в этих колоннах вместе с поляками перебежчики из Чехословакии (по документам значившиеся венгерскими подданными) исключительно недоброжелательно отзывались о поляках и прямо заявляли: «Гражданин начальник, с них вояки не будут, лучше пошлите нас Просьбы чехословаков об отправке на фронт доходили до слез, и надо сказать, по моему мнению, эти просьбы были искренними».
Помните чехословацкий батальон, о котором упоминал Сталин? Не эти ли чехи, в конце концов вырвавшись на фронт, его составили?
Вот еще нюанс — не по теме, но хорошая иллюстрация к «ужасам ГУЛАГа»:
«При поступлении польского контингента в лагерь, заключенные, побывавшие в польских тюрьмах в период до слияния с СССР, крайне удивлялись постановкой работы и охраны заключенных в наших лагерях. У них никак не укладывалось в понятии, как они, заключенные, могут свободно ходить по зоне, задавать вопросы начальству, разговаривать и даже жаловаться на отдельные непорядки. Однажды при проведении квалифкомиссии ко мне обратились два заключенных молодых поляка: «Гражданин начальник, мы тюрьму скоро будем строить? ' Я им ответил, что тюрьму мы строить не будем, а будем строить железную дорогу. Тогда они удивленно задали вопрос, а где же вы будете содержать вот всех нас прибывших? В процессе беседы я установил, что эти заключенные, по специальности бетонщики, отбывали сроки наказания в польских тюрьмах, всегда администрацией тюрьмы использовались на работу по устройству бетонированных камер для заключенных. Когда же я им разъяснил, что в Советском Союзе заключенные занимаются наравне со всеми гражданским строительством лучшей жизни для народа, а не тюрьмами, это их крайне поразило»[131].
…Настроения, процветавшие в лагерях, не увяли и в армии Андерса.
Из докладной записки Берии Сталину о настроениях в польской армии. 30 ноября 1941 г.
«По состоянию на 25 ноября с. г. в рядах польской армии в СССР находится 40 961 человек (1965 офицеров, 11 919 унтер-офицеров и 27 077 солдат)…
Имеющиеся в распоряжении НКВД СССР данные свидетельствуют, что верхушка командного состава польской армии… настроена лояльно сотрудничать с СССР и драться с немцами.
Наряду с этим, среди высшего и старшего командного состава имеется группа враждебно настроенных против СССР людей: генерал Волковицкий — зам. командира 6-й пехотной дивизии; полковник Гробицкий — зам. командира 5-й пехотной дивизии; майор Домань — начштаба 6-й пехотной дивизии, подполковник Фелъштейн — начштаба запасного полка; подполковник Павлик — командир 16-го пехполка; майор Лис — пом. командира 6-го артполка и др…
По сведениям самих поляков, полковник Гробицкий приступил к созданию нелегальной организации в 5-й пехотной дивизии, вербуя в нее националистические и антисоветские элементы.
Характерными для настроения этих лиц являются следующие заявления:
«После разгрома Германии неизбежна война Польши с СССР».
… «Мы хотели забыть неприятности, причиненные советской властью, но это не так просто»… (генерал Волковицкий).
«Мы поляки, направим оружие на Советы, отомстим за свои страдания в лагерях. Если только нас возьмут на фронт, свое оружие направим против Красной Армии ' (майор Гудановский).
Антисоветские и реваншистские настроения распространены среди части средних и младших офицеров, которые разжигают отрицательные настроения и среди рядового состава польской армии. Зафиксирован ряд заявлений польских офицеров следующего характера:
«Мы вместе с Америкой используем слабость Красной Армии и будем господствовать на советской территории»… (поручик Корабельский).
«Большевики на краю гибели, мы, поляки, только и ждем, когда нам дадут оружие, тогда мы их прикончим»… (капитан Рудковский).
Поручик Лавитский среди солдат 16-го полка говорил:
«Вы, солдаты, не сердитесь пока на Советы. Когда немца разобьем, тогда мы повернем винтовки на
