Источнику не нужно спрашивать пути

— В чем причина страха смерти, который испытывают многие люди? Ведь даже детям знаком такой страх? Или вы думаете иначе? Можно ли избавить детей от страха смерти?

— Страх смерти связан с волей к жизни. В этом смысле страх смерти выполняет важную функцию на службе жизни. Но мы становимся слабее, отказываясь признавать смерть, и уклоняемся от взгляда смерти и умерших.

— Один человек рассказал мне, что после смерти его матери она еще несколько дней находилась в их доме, что в наше время случается крайне редко. В этом же доме находилась маленькая девочка, отец которой недавно скончался. После смерти отца ей больше не позволили его увидеть, потому что он мертв. Эта девочка все время подходила к усопшей, чтобы посмотреть на нее. В очередной раз выйдя из комнаты, где лежала покойница, девочка сказала: «Там лежит королева».

Ребенок перенимает то, что чувствуют взрослые. Если показывать ребенку смерть и умерших таким образом, он не будет испытывать страха перед смертью.

— Тогда он больше никогда не будет бояться смерти?

— Это зависит от многих обстоятельств, от того, что будет происходить с ребенком дальше. Но это наглядная демонстрация того, что наш страх перед смертью несостоятелен.

У многих народов существует представление о том, что мертвые могут подняться из могил, чтобы принести вред живущим. Поэтому на могилу ставится могильный камень, чтобы мертвые оставались закрыты. Изначально могильные камни укладывались на могилу горизонтально.

Примирение с умершими

Опыт семейных расстановок показывает, что, если умершие находятся в поле нашего зрения, царит мир. Умершие дружелюбно смотрят на живущих.

И еще кое-что необходимо иметь в виду. Иногда и умершим что-то нужно от живых, например, внимание и уважение. Я наблюдал это в расстановках с участием жертв Холокоста.

Многие пережившие члены семьи боялись посмотреть на умерших, боялись, что умершие могут посмотреть на них. Это очень глубокий страх, потому что они считали, что должны быть вместе с ними. Когда заместители расставлены по отношению друг к другу в семейной расстановке, они, как правило, испытывают чувства, принадлежащие реальным людям. Живые могут это подтвердить, чувства умерших проверить невозможно. Но часто бросается в глаза, что умершие чувствуют себя очень плохо, им тяжело и грустно. При этом, если живые смотрят на них, склоняются перед ними и скорбят о них, в их смерти наступает просветление. Тогда умершие больше не внушают страха живущим, они излучают покой и силу. Можно также видеть, что умершие, которым оказали уважение, тихо уходят. Через некоторое время прошлое действительно может стать прошлым, а живущие становятся свободными.

— Тогда, может быть, я формулирую это совсем банально, духи преследуют живущих до тех пор, пока не будут признаны и отпущены ? Я не совсем это понял.

— Не нужно говорить о духах. Я считаю это здесь неуместным.

Рильке в своей «Десятой элегии» прекрасно описывает переход из жизни в смерть. Для него в смерти связаны обе сферы: сфера жизни и сфера смерти. Сначала происходит уход. Затем, как говорит Рильке в другой элегии, может быть, рано умерших (он называет их «рано отрешенные») тяготит слишком сильная скорбь о них, она мешает чистоте движения их душ. После смерти (пишет Рильке в «Десятой элегии») умершие уходят все дальше и дальше, пока не отойдут совсем далеко, туда, к изначальному страданию, к первопричине, как это ни назови. Мне кажется, это глубоко прочувствованное описание того, что происходит в душе.

Когда мы говорим о душе, мы подразумеваем нечто, что связано со многим и со многими. Я, например, могу говорить только с тем, с кем я чувствую себя связанным созвучием на одном уровне, с тем, с кем я вместе движим одной общей душой, с тем, в существе которого я участвую, а он — в моем. Эта коммуникация охватывает и умерших. Это означает, что как живущие, так и умершие являются частью одной общей Большой Души. Иначе мы не смогли бы воздействовать друг на друга. Но живущие могут воздействовать на умерших, и умершие могут — некоторое время. По прошествии времени они уходят. Во многих мифах описывается это движение, которое, конечно, соответствует духовному опыту.

— Поэтому можно отдать дань уважения и умершему человеку, например, уважение матери уже после ее смерти?

— Да. Поэтому праздник Всех Святых и День Поминовения Усопших особым образом связывают всех членов семьи. Они поминают смерть и признают причастность умерших к смерти. Мы чувствуем душой, как это хорошо, уважать и почитать всех умерших членов семьи.

Во многих культурах у людей существует особое место для поминовения усопших. Мы вешаем изображения наших умерших родителей, братьев, сестер. Это тихое поминовение. Когда мы смотрим на них, это глубоко, тихо и целительно воздействует на душу.

— А если этого не делать, что тогда? Многие не придают этому значения.

— Человек чувствует себя полным, когда для всех членов его семьи есть место в его душе. Каждый раз, исключая кого-то из членов своей семьи, человек несет утрату. Тот, кто отвергает своих родителей, чувствует пустоту внутри себя. Ему недоступна полнота жизни. Если я дал место в моей душе каждому, кто принадлежит к моей семье, я чувствую не только свою полноту, но и свободу. Те, кого я отвергаю, дергают меня и берут к себе в плен. Я отвергаю их потому, что вижу и думаю о них. Те, для кого есть место в моей душе, оставляют меня в покое.

Образы жизни и смерти

— Жизнь и смерть тесно связаны между собой. Я нахожусь под впечатлением сказанного вами.

— В одном из своих писем Рильке приводит такое сравнение: наша жизнь или, лучше сказать, наше бытие подобно пирамиде. На вершине пирамиды находятся прошлое, настоящее и будущее. Там что-то происходит. Ниже этого уровня, где все покоится, — все едино. Там нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Там все покоится, и все в сохранности.

Удивительно, что в творческом процессе музыканты или поэты замечают, что внезапно пришедшие им слова или образы являются заданными. Они появляются внезапно, иногда частично. Позже они складываются в единое целое, как будто выявляя что-то, что было раньше. Это соответствует образу, созданному Рильке.

— Ас вами было такое ? Как можно попасть в эту сферу ? Вам удавалось проникать в эти глубины?

— В этот процесс?

— Что это, небо? Или это?..

— Нет. Тот, кто пытается себе представить источник, первопричину жизни, тот, с моей точки зрения, далек от этого опыта. Это остается тайным. Покуда я уважаю тайну, не пытаясь назвать ее, не пытаясь заботиться о ней, я покоен. Оттуда я черпаю силу. Но если я пытаюсь проникнуть в нее, хочу овладеть ею, хочу примириться с ней, настроить ее благожелательно по отношению к себе, принести жертву, чтобы умилостивить ее, она исчезает.

— Это что-то потустороннее?

— Я бы назвал это «по ту сторону времени». Не более. Или, точнее, «по ту сторону моего времени».

— Вы не могли бы еще раз описать образ пирамиды, это вначале было для меня не совсем понятным. Для меня это безумно красивый образ.

— Когда пытаешься зафиксировать некий образ, он теряет силу. Если