В течение длительного времени международный терроризм играл роль
принудительной дипломатии. Теперь терроризм все больше выступает в качестве
средства прямого достижения цели. Это обстоятельство позволяет утверждать о
стирании грани между такими явлениями, как терроризм и война. Широкое
распространение террористических актов и появление террористических
организаций, которые открыто угрожают общественному строю и безопасности, самым сильным государствам современного мира, позволяют утверждать, что на
рубеже XX—XXI в. стал появляться новый тип войны — террористическая, которая, по мнению А. Николаева, представляет собой совокупность
одновременных или последовательных террористических действий отдельных
лиц, групп, организаций, использующих не только военную силу, но и другие
способы и средства устрашения для достижения политических целей116. Одной из
особенностей этой войны является резкое уменьшение угрожающего периода, когда государство — объект военного воздействия — располага-
264
ло определенным временем для подготовки к отражению нападения. Другая
особенность террористической войны — это экспрессивный вид боевых действий
против инструментального вида боевых действий.
Совпадение в ряде случаев понятий «терроризм» и «война» проявляется не
только в направлении нападающий—обороняющийся, но и в противоположном, при котором слабый субъект международных отношений, который уже
испытывает различные силовые воздействия, может воспользоваться
террористическими ударами для нанесения значительного ущерба своему
оппоненту. О слиянии террористического акта с актом войны говорится в
толковом словаре Оксфордского университета в связи с политикой
государственного терроризма, при которой отдельные правительства сами
организуют и направляют исполнителей насильственных действий в другие
государства или косвенно этому способствуют. Такая политика является формой
необъявленной войны с малой интенсивностью боевых действий между
суверенными государствами197.
С другой стороны, применение современных, крайне разрушительных
средств ведения войны, высокоточных бомб и ракет (не говоря уже об оружии
массового поражения), от которых нигде нельзя скрыться, по сути дела, несет в
себе террористическую составляющую, которая рассчитана не только на то, чтобы нанести материальный урон вооруженному противнику, но и, что не менее
важно, запугать политическое руководство страны и мирное население, оказать на
него деморализующее воздействие. Кроме того, какими бы ни были точными
удары современного оружия, как показала вторая иракская война, ошибки
неизбежны. Но дело не только в этом. После воздушной кампании наступает
черед действий сухопутных войск, которые уже реально, 265
лицом к лицу сталкиваются с местным населением. В результате этого
взаимодействия неизбежно возникновение острых конфликтных ситуаций, которые усиливают взаимную неприязнь и в конечном итоге порождают
антитеррор слабых (особенно если имеют место эксцессы, как, например, в
тюрьме Абу Грейб в Ираке, жестокое подавление восстания в Эль-Фаллудже и
т.д.). В этой связи становится понятным особый интерес исламистских
террористов к США — единственной сверхдержаве, диктующей миру свою волю
и навязывающей свой образ жизни в различных уголках земного шара — на
Ближнем и Среднем Востоке, Юго-Восточной Азии, Латинской Америке и т.д.
Современный международный терроризм идеологически и политически
мотивирован. Террористические акты, связанные между собой стремлением
соответствующих организаций к достижению определенных целей, представляют
собой уже не единичные действия, а настоящую войну. Хотя споры относительно
