— Хочу! — воскликнул Прот. — Мне срочно надо туда, потому что римляне отправили в Пергам моего господина, который должен убить Аттала и подделать его завещание о передаче всего царства Риму! Но…
— О боги! — возмутился Фемистокл. — Твоя родина в опасности, а ты торгуешься? Слушай меня внимательно. Сейчас ты отправишься с Серапионом к Евну и скажешь ему, где спрятаны богатства Тита Максима. Не перебивай! До этого ты должен вынудить Евна поклясться при всех Астартой и дать царское слово, что он не обманет тебя. И чтобы он обязательно назвал срок, когда даст тебе этот корабль и гребцов, скажем: через неделю. Ты понял меня? Эй, Серапион! — окликнул он.
Комендант Тавромения подошел к греку с пергамцем и хмуро оглядел обоих.
— Ну вот что, — Фемистокл с трудом сдерживал радость. — Я действительно посылал его к Ахею предупредить о своем приходе.
Серапион изумленно взглянул на грека.
— Да-да! — подтвердил Фемистокл. — Дело в том, что в доме главнокомандующего бывшим хозяином спрятано пятьдесят миллионов сестерциев, не считая золота и драгоценной посуды. Я первым хотел доложить базилевсу об этом, но твоя проницательность и ловкость, Серапион, вынуждают меня уступить тебе это право…
— Он говорит правду? — наклонился к Проту Серапион.
— Да… — чуть слышно ответил Прот.
— И где же эти сокровища?!
— Об этом я скажу только базилевсу…
— Так пошли же скорее!
Во дворце Евна, к счастью Прота, оказалось множество посетителей и почти все члены Совета. «Поклявшись в их присутствии Астартой, царь не сможет нарушить слова! — радостно подумал он, но тут же вновь помрачнел от мысли, что сейчас ему придется расстаться со всем сокровищем Тита. — А почему это со всем? — мелькнула спасительная мысль. — Денег много, столько, что хватит нам обоим! И потом, благодаря Фемистоклу я теперь знаю, как вести себя с царем!»
Прот с облегчением вздохнул и стал нетерпеливо ожидать, когда царь закончит разбираться с группой оборванных людей, приведенных начальником военного отряда.
— Итак, — обращаясь к воину, говорил Евн, — ты утверждаешь, что городские бездельники под видом рабов сжигали мелкие поместья и разоряли продолжающих трудиться крестьян?
— Да, базилевс! — поклонился начальник отряда. — Они расхищали имущество и все их запасы, называя себя восставшими рабами!
— И тем самым могли обречь моих подданных в будущем на голод?
— О нет! Мы даже не думали об этом! — закричали обвиняемые, падая на колени.
— Пощади нас!
— Не губи!..
— Повелеваю! — властным голосом оборвал их Евн. — Раз они назвали себя рабами, так пусть и будут ими! Заковать их, выжечь каждому на щеке клеймо и отправить на работы!
— О, великий!
— О, мудрый! — восторженно принялись восхвалять базилевса сирийцы.
Расталкивая их, обступивших льстивой толпой трон, Серапион на ухо доложил царю о случившемся.
— Подойди ко мне! — приветливо подозвал Прота Евн и едва тот приблизился, цепко ухватил пергамца за руку: — Лжец! Я ведь уже получил сокровища Тита Максима!
— Это была лишь часть! — возразил Прот, цепенея под пристальным взглядом царя.
— И ты знаешь, где все остальное?
— Да, базилевс! — кивнул Прот. — И кроме меня этого не знает никто. Тит Максим мертв, а твои люди ни за что не найдут его тайника, даже если потратят на это всю свою жизнь!
— Хорошо, — согласился Евн. — И что же ты хочешь?
— О, базилевс! Я хочу римскую военную трирему, которая бы доставила меня в Пергам!..
— Ты получишь ее!
— Гребцов на трирему, лучше всего из бывших рабов-пергамцев!
— Я дам тебе две сотни таких гребцов! — пообещал Евн.
— И еще… половину сокровищ Тита Максима! — выпалил Прот.
— Хм-мм! Половину?!
Прот уже не слышал, как вскрикнул Фемистокл.
Позабыв все предостережения грека, он быстро добавил:
— Да, базилевс! Поклянись Астартой и дай свое царское слово выполнить все, о чем я прошу, и я тут же покажу твоим людям, где спрятано золото!
Евн внимательно посмотрел на Прота, и вдруг глаза его хитро прищурились:
— Значит, корабль, гребцов и половину денег?
— Да, базилевс, да!
— И это все? — громко, чтобы слышали все, уточнил Евн.
— Конечно!
— Ну что ж, клянусь Астартой и даю свое царское слово, что ты получишь все, что просишь.
— Срок! — прошептал Фемистокл. — Пусть назовет срок!..
Но Прот не слышал его.
— О, великий! — вскричал он, падая на колени перед царем. — Твоими устами говорят сами боги! Слушай же: Тит Максим запрятал свое золото под рабской отхожей ямой!
Евн сделал едва заметный жест Серапиону, и тот, кивнув, мгновенно исчез.
— Так я могу завтра же отправиться в Пергам? — подползая к царю и целуя край его халата, спросил Прот.
— Завтра? — удивленно переспросил Евн. — Разве я сказал завтра?
— Но к-когда же? — запинаясь, воскликнул Прот.
— Может, через неделю, а может, через год! — пряча усмешку, ответил Евн.
— Через год?!
— Дорога в Пергам длинна и опасна, море кишит пиратами и римскими кораблями! — обращаясь больше к Совету, чем к пораженному Проту, терпеливо объяснил царь. — Прежде чем отправить в такой путь двести своих подданных я должен испросить на это благословения богов!
— Так испроси его сейчас! — простонал Прот.
Евн глазами приказал охранников убрать от трона пергамца и сказал так, чтобы слышали все:
— Я не могу говорить с богами об этом, когда консульская армия Рима высадилась в моем царстве! Кстати, это относится ко всем, кто еще хочет обратиться ко мне с подобными пустяками!
С самого начала своего пребывания в Пергаме Луций Пропорций не переставал изумляться богатству и необычности увенчавшего вершину высокой горы города. Он внутренне ахнул еще когда македонский корабль бросил якорь в прекрасно оборудованном порту Пергама — Элее.
Что осиротевшие гавани Афин и Александрии, Брундизия и Олинфа!
Даже всегда радовавшие его взор причалы Рима казались теперь убогими при виде множества торговых судов со всех концов света.
