Вот он остановился, взялся за ручку тяжелой, окованной железом двери, достал из складок плаща массивный ключ и повернул его в замке.
– Преступишь порог, но не далее, – прошептал он и медленно отворил створ. Александр сделал шаг.
…Стены комнаты, выполненные из струганых, плотно подогнанных бревен, по-прежнему излучали мягкое, успокаивающее тепло. Он тоже увидел плавные изгибы до блеска отполированных узловатых веток по углам, словно поддерживающих дощатый потолок и будто струившихся по нему. Затейливый кованый светильник в виде совы, держащей в когтях факел, свисал на цепи с потолка…
Комнату наполняло мягкое призрачное свечение.
Она лежала на деревянном ложе с высокими резными спинками. Бледное, без кровинки лицо. На шее – царапина от кинжала. Над ложем свечение усиливалось.
Он почувствовал на плече руку Хранителя.
– Пойдем. Нельзя здесь долго быть.
– Да, – послушно кивнул головой Александр, отступил назад и притворил дверь. – Хранитель, это свечение и есть сфера холодного сна?
– Да, это все, что осталось от силы Радуги.
– Ты ищешь противоядие?
– Его здесь нет. Все внутри нее. Если силе, держащей мир, будет угодно, моя дочь вернется.
– Глупости! Нет силы, держащей мир! Разве ты не видишь? Теперь все зависит от нас. Сила здесь, внутри! – Александр ударил себя в грудь кулаком.
– А я разве сказал не так? Я же сказал: все внутри нее.
– Точно. Ты сказал, а я не слышал. Имеющий уши, да услышит, – Александр потер ладонью лоб. – Пойдем, старик. Выведи меня отсюда. Сам я не найду выход из этого лабиринта.
– Заблудиться здесь – не проблема, – ответил на это Хранитель, поворачивая ключ в двери. – Главное – не заблудиться внутри себя. Многие блуждают, не находя пути. Мир Изменений наполнен заблудшими душами. Отсюда все зло и несправедливость.
– Кончай философию! Надоели умные слова! – прервал Александр Хранителя. – Мне бы сейчас пара пулеметов не помешала. А ты мне про путь. Проповедник. Веди меня на свежий воздух! Меня солдаты ждут!
– Мне нравится твой настрой, воин, – промолвил Хранитель. – Он обнадеживает.
– А мне твой настрой не нравится, Хранитель. Нет в тебе силы. Знаешь, что я тебе скажу? Ты не можешь более охранять Источник.
– Я знаю. Поэтому ты здесь. Пошли. Время не ждет.
Хранитель спрятал ключ в складки плаща и зашагал, не оборачиваясь, по сумрачному коридору.
Черные дымы стелились над взгорьем. Безжалостный огонь пожирал дома, сыто отрыгивая снопами искр.
– Жгите посевы, – приказал Зерон. – Ничего не должно оставаться.
– Мой господин, конники, – произнес Пехара. Зерон посмотрел в направлении его взгляда и увидел колонну, выползающую из-за скалистой гряды.
– Наши, – удовлетворенно произнес Пехара. Зерон пустил коня в галоп навстречу колонне.
– Приветствуем тебя, повелитель, – воин на белом коне, весь закованный в железные латы, почтительно приложил правую ладонь к своей груди.
– Дракус, ты здесь был за главного. Почему вы тащитесь, как обожравшиеся клопы? Я полагал, что встречу вас еще вчера вечером.
– Мы спешили, мой повелитель.
– Медленно спешили. Как тут?
– Мой господин, местное население убегает в леса, уносит с собой провизию.
– А чем вы отвечаете?
– Ничем. Ты приказал не трогать местных.
– А хочется тронуть? – рот Зерона оскалился в подобии улыбки. – Признавайся, хочется?
Дракус молчал, не понимая, к чему клонит вожак.
– Еще как хочется, – кивнул головой Зерон. – Хочется ворваться в дома, погрузить клинок в трепещущую плоть, почувствовать на лице и на руках брызги теплой крови, ощутить ее душный запах, схватить за волосы молодую горячую самку из местных и овладеть ею, как дикий зверь. Так тебе хочется?! Так хочется вам всем? Я запретил. Но вам хочется! Скажи «да»!
– Да, мой господин! – закивал головой Дракус, хотя это ему удалось с трудом в шлеме, закрепленном на стальных наплечниках.
