– Еду. Как же иначе, Пётр Петрович? По воле государя я получила назначение в другой полк.
– Знаю-с.
– Я упросила главнокомандующего дать мне разрешение остаться в вашем полку, Пётр Петрович, до окончания войны. Война окончена, и я принуждена ехать.
– Положим, вы… вы можете остаться…
– Как это? – с удивлением спросила Дурова.
– Остаться вы можете…
– Не могу, Пётр Петрович!
– А я говорю, можете. Не спорьте!
– Не понимаю.
– Скажу – поймёте.
– Сделайте одолжение!
– Извольте-с… Выходите за меня замуж, – как-то вдруг проговорил Пётр Петрович, красный как рак; он сам испугался своих слов и быстро отошёл в сторону от Дуровой.
Надежду Андреевну эти слова поразили. Она никак не ожидала их и первое время сама так растерялась, что не знала, что отвечать.
– Вы молчите-с? Не отвечаете? – искоса посматривая на Дурову, тихо сказал полковник.
– Позвольте, дайте оправиться, я так удивлена!
– Удивлены-с?
– Не только удивлена, поражена…
– Стало быть, я вам не пара, стар…
– Не то, совсем не то! Вы забыли, мой дорогой, у меня есть муж.
– Ах, чёрт возьми, про это я и забыл!
– Положим, с мужем я не живу и жить с ним никогда не буду!.. По приезде домой я стану хлопотать о разводе.
– Ну, вот и отлично-с! – обрадовался полковник.
– Но я должна вам откровенно сказать, замуж я ни за кого не пойду… Вы знаете, дорогой мой, как я вас глубоко и искренно уважаю. Быть вашей женой составит большое счастие всякой. Вы честный, благородный. Вы герой! Вам преданным вечным другом я с радостью буду, но не женой! – проговорила девица-кавалерист, крепко пожимая руку Петра Петровича.
– Благородный отказ! Дружбу предлагает…
– И надеюсь ей пользоваться, Пётр Петрович!
– Так-с!
– Мы расстанемся друзьями?
– Конечно-с, конечно.
– Я поеду завтра и приду ещё с вами проститься.
«Нарвался! Видите ли, что задумал, – жениться! Да на ком ещё? На идеальнейшей из женщин… На женщине, которая в храбрости нас заткнёт за пояс! Фу! Ну и блажь же пришла мне в голову! А ведь это от безделья: который месяц сидим без дела. Жениться? Хорош, нечего сказать! Голову надо мне облить холодной водой. Лучше пойду проветрюсь».
И Пётр Петрович поспешил выйти из своей комнаты и пошёл бродить по берегу Немана.
В день отъезда Надежды Андреевны Дуровой Пётр Петрович был сам не свой, мрачнее чёрной тучи. Нелегко было ему расставаться с кавалерист-девицей. Встал Пётр Петрович ранее обыкновенного, долго ходил по своей комнате, заложив руки за спину и низко опустив голову.
Его старик денщик несколько раз заглядывал в дверь, но, видя мрачное настроение полковника, не смел с ним заговорить.
Заметив Щетину, Пётр Петрович крикнул:
– Что тебе? Что ты мне кажешь свою глупую образину!..
– Кипит, ваше скородие, – скороговоркой проговорил денщик.
– Кто кипит? Что?..
– А чайник.
– Ну и чёрт с ним, пусть кипит.
– Чай я давно заварил.
