Тихо было в комнатушке. Все молчали — ни похвалы, ни обсуждения. Ирина затрясла головой, провела ладонью по глазам, словно избавляясь от неожиданного видения. Еще несколько человек хлопали глазами, озирались по сторонам, приходили в себя.

— Фигня какая! — Первым нарушил тишину Сергей. — Ни музыки, ни слов, ни… — Он осекся, хмыкнул и махнул рукой. — Извините, конечно, но я привык говорить то, что думаю.

— Нет, Серега, ты не прав. Не скажу, что всё понял, но здесь что-то есть. И довольно много. — Пустыннику не пришлось приходить в себя, но выглядел и говорил он задумчиво, без своего обычного балагурства. — Сильная вещь, необычная. Это тебе не вечный ля-минор. Простите, Михал Сергеич, вы где- то специально учились? В музшколе, в училище?

— В общем-то, нет, всё частным образом. Просто учителя были хорошие. — Олег говорил устало, словно все силы ушли на то, чтобы спеть. — Ну, кто следующий?

— Михаил Сергеевич, а еще что-нибудь можно? — встрепенулась Ирина. — Пусть не такое, я понимаю, но хоть повторите из прежних.

— Увы, сударыня, увы. Другим тоже петь хочется, да и мне пора. Саша, вы меня до остановки не проводите? Я в этих местах не вполне ориентируюсь.

— Ирин, подождешь? — Александр уловил тень огорчения в глазах. — Я ненадолго, надо человека до транспорта довести.

— А может, останетесь? — Девушке явно хотелось о чем-то поговорить с новым товарищем по гитаре. Причем товарищем явно старшим и опытным.

— Не могу. Хотел бы, но некогда. Может, потом еще увидимся, а сейчас дела ждут. Да и ваше с Сашей дело молодое, вам вдвоем побыть надо, а не со мной. Так что извиняюсь и исчезаю. Да вы сидите, вам незачем туда-сюда бегать. Тут, как я понимаю, недалеко, так что Александра я похищаю минут на пять, не больше.

Вышли молча, так же молча спустились на первый этаж.

— Слушай, здесь где-нибудь туалет есть? — неожиданно спросил Олег. — И сидели долго, и невмоготу больше личину держать. Сил и так много потратил. Еще засну в автобусе, всех напугаю.

— Должен быть. Я его на первом этаже унюхал, когда сюда шли.

Туалет нашелся довольно быстро. Олег умылся, пофыркивая, протер лицо руками — и снова стал самим собой. Подмигнул:

— Помянем твоего коллегу Михал Сергеича? Потом не забудь придумать, почему его нельзя снова пригласить. Второй раз я точно такое же лицо не слеплю.

— Предупреждать надо, что петь собрался. Что я теперь скажу? Что работал с таким талантом и знать о нем не знал?

— А почему бы и нет? Насчет таланта — это ты загнул. Тут не в моем мастерстве дело, и вообще, давно я инструмент в руки не брал. И на этот раз не собирался. Просто посидел, посмотрел, послушал, а потом понял, что это будет самый простой способ их раскрыть. Кстати, как тебе финал? — Олег отряхнул руки и направился к двери. — Что услышал?

Александр задумался.

— Черт его знает, что услышал. Я вообще слабо понял, что это было. Похоже на какую-то «психоделику». Вся эта работа ритмом, голосом — что-то подобное я уже встречал. Толи в «эн-эл-пи», нейролингвистическом программировании, то ли еще где.

— Догадался все-таки… Это плохо.

— Почему?

— Если ты догадался, то и другие могут. А потом и поймут, для чего именно это было нужно. Специалистов хватает. Тот парень, хамоватый такой, который первым встрял, — это кто?

— Сережка, что ли? Да его я и не знаю толком. Это ты к Ирине лучше обращайся, они вроде бы давние знакомые. — Тут Александр остановился и внимательно посмотрел на Олега. — А что с этим Серегой?

— Да так, ничего. Знакомые у твоей подруги странные. Один вообще великий маг и факир, если верить ему самому. Второй от всяческого воздействия закрыт наглухо. Как бункер при бомбежке. Ничего его не берет — единственного из всей этой компании, кстати.

— То есть как? И что его должно было взять? По-моему, песни он слушал нормально. Вид только делал, что выше всего, но глаза…

— Да вот в том-то и дело, что только глаза. Чем другим посмотреть не пробовал?

— Нет, — оплошал разведчик, нечего сказать. Предупреждал же Олег, что не на вечеринку собрались… — Как-то не сообразил. Заслушался.

— Вот именно. Ты заслушался — и про всё верхнее, нижнее и внутреннее забыл, а ведь тренированный. Да и опыта успел кое-какого набраться. В этой комнате еще четверо были, которые подобными вещами балуются, — у них через десять минут всё ослабло и растекаться начало. Поэтому и видно, что только балуются — усилием поддерживают, не рефлексом. А Сергей твой сидел всё время — хоть бронебойным в него стреляй! Причем ладно бы какой-нибудь «зеркальный купол» держал! Понаворочено такое, что я впервые и сам вижу. А повидал я, поверь, немало, и старого, и нового. Мало таких людей найдется, чтобы и песни эти могли внимательно слушать, и защиту такого класса удерживать. Всем, кого я знал из подобных умельцев, далеко за пятьдесят было, а занимались они этим с детства.

— Может, у него просто врожденные способности ?

— Не может. Такое достигается только опытом — хотя способности, конечно, тоже нужны. Кстати, о твоем опыте — молодец, растешь помалу. Смотреть ты забывал, но прикрывался до последней песни.

Похвала обрадовала. Тем более что и про защиту, и про маскировку Александр тоже напрочь позабыл.

Ну, может быть, какие-то смутные ощущения остались. Как воспоминания о неоконченной работе. Неужели и их хватило?! Тогда действительно растем. А еще — за одного битого двух наивных дают. Еще пара-тройка юриков, и прямо на коже броня отрастать начнет.

Они вышли из здания. Валил мокрый, липкий снег. Тяжелые хлопья сыпались так, словно наверху, за облаками, кто-то вовсю работал лопатой. Похоже, занесло крышу, теперь расчищают. Небеса у нас тоже российские, поэтому сбрасывают всё на тех, кто ниже. Больше всего, как всегда, достается прохожим. Вот блин, а на «УАЗе» форточки открыты!

От форточек и причины, по которой они сейчас пропускали в машину пару лопат будущей сырости, мысли опять вернулись к защите и сегодняшнему вечеру.

— Олег, а для чего нужна была последняя песня? И почему она подействовала не на всех? Меня вообще почти оглушило, Иринка тоже в себя приходила, а половине ребят хоть бы что.

— Еще не догадался? — Олег хмыкнул и прищурился. — Попробуй сам ответить. Избирательное действие на лицо, всё остальное тоже заметно. Думай!

До остановки дошли молча. Время позднее, погода мерзкая — в обклеенном рекламой и объявлениями павильончике не было никого, кроме них. Постояли немного. Наконец Александр высказал догадку:

— Эта песня… Она как-то связана с силой человека? С его способностями?

— Горячо, горячо. Но не попал. Одно слово тебе мешает. А ведь кто точно должен бы догадаться, так это ты.

— Какое слово? Хотя погоди минутку…

— Зачем? Я же вижу, что ты догадался. Этой песней мы раньше пользовались, чтобы своих распознавать. Сейчас проще, со всеми современными сдвигами по фазе Древняя Кровь сама о себе заявляет. А лет двадцать назад мало кто интересовался «резервными возможностями человека». — Последние слова заставили Олега криво улыбнуться. Словно хотел посмеяться над шуткой, да вдруг скулы свело. — А уж начни рассуждать о временах доисторических да не прояви должного материализьма… Знаешь, был такой диагноз: «вялотекущая шизофрения»? Специально для этих случаев придумали. Вот самодеятельная песня — дело святое, народное творчество мы всегда поощряли. Особенно если песня ни о чем. Опять-таки фольклорные корни, тоже замечательно. И нам хорошо: спел в таком вот кругу — и все свои как на ладони.

— Значит, она только на Древний Народ действует?

— В основном, и не на всех. Я же говорил — носителей нашей Крови много. Тут не одно поколение работало, что над музыкой, что над словами. Раньше вообще таких песен больше было — и у нас, и у

Вы читаете Древняя кровь
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату