Закрылся в спальне и ничком упал на кровать.
«Что со мной?»
Несколько мгновений перед смертью ощущаются началом умирания. Несколько мгновений, отложившись в сознании и памяти, и определяют абстрактный до этого образ смерти; как лицо, расплывающееся в темноте, вспыхивает от нечаянного фонаря – и складки возле губ, и зажмуренные глаза отчетливо видны.
«За мою жизнь – сколько таких мгновений я пережил, безголосых смертей сколько пережил…»
И, конечно, у каждой смерти было свое лицо. Потому что каждый раз он ощущал ее приближение по- разному – скорчившись в тесной норе, а пули, стелющиеся поверху, шевелят волосы на голове; прямо по бесконечной пустой улице, вздрагивая от ощущения, что оптический прицел направлен в спину; всаживая узкий нож в податливое живое мясо – умирая ночами каждой смертью, которой уже когда-то умирал…
Он помнил, как это случилось с ним в первый раз. Нет, не тогда, когда он убил первого в своей жизни человека, – гораздо позже, когда он осознал впервые в жизни, что убил.
Это было год назад…
Он вступил в ущелье между двумя глухими железными холодными стенами. Прошел до первого поворота. Повернул туда, где, по его мнению, и находился источник подозрительных шорохов.
Вот, вот… еще несколько шагов.
Внезапно он услышал тишайший хриплый шепот совсем рядом. В двух шагах буквально. Кажется, за следующим поворотом:
– Время?
– Все.
«Что за странный диалог? Не понимаю смысла».
А понял он смысл, когда до него долетела следующая фраза, но не оттуда долетела, откуда первые две, а сзади. Фраза позади него родилась, голос, донесший ее, прямо за его спиной прозвучал:
– В клетке!
Он моментально обернулся – сработал инстинкт самосохранения – и бросился на землю. Под ноги предполагаемому неприятелю.
Примерно за четверть секунды до того, как его руки коснулись промерзшей почвы, над головой его грохнул выстрел, осветив на миг оказавшиеся грязно-зелеными шершавые стены гаражей.
Вслепую, уже лежа на земле, он выбросил вперед руки и наткнулся ими на чьи-то ноги.
Понимая, что медлить нельзя, что следующая пуля того, кто так неожиданно отрезал ему путь к отступлению, наверняка достигнет цели, он сжал ткань штанин в горсти и изо всех сил дернул на себя. Грянул второй выстрел, и раздалась вслед за ним матерная брань.
Пуля, ушедшая вверх, цокнула о металлическую стену гаража, а человек, пославший ее, грохнулся на землю.
Сзади него послышались голоса двух человек, и он, изогнувшись змеей, вполз на барахтающееся тело и, нащупав мокрое и страшно холодное лицо, размахнулся и ударил рукоятью пистолета в лоб.
Тело перестало извиваться, оно стало податливым и неожиданно тяжелым.
Шорох. Голоса сзади.
Он обернулся и несколько раз выстрелил почти наугад в расплывающиеся на фоне темного неба силуэты. Родился стон, забился в ущелье гаражей и умер.
Исчез один силуэт.
Второй – мелькнул и пропал там, откуда появился.
«Так, все, надо сваливать отсюда. Скинуть ствол куда-нибудь и свалить как можно дальше. Заказ я провалил. Меня засекли и едва не убили. Провалил заказ. Не убил того, кого должен был убить. Самый лучший киллер на земле провалил свой заказ. Первый раз в жизни. И, наверное, последний. Хочется верить».
Он вскочил на ноги. Быстрее отсюда.
Вдруг – он только два шага сделал по тому же пути, по которому пришел сюда – тусклый свет, падающий из окон здания, заслонил кто-то.
«Кого еще черт несет?»
И перещелкнулся вдруг тугой затвор чужого пистолета, и он вскинул свой «магнум» и нажал на курок, чтобы опередить чужую пулю-дуру.
Бах!
Прогал между гаражами снова стал свободен, только видно было немного под светом из окон, как оседал, скользя спиной по железной стене и скрюченными мертвыми пальцами скребя шелушащуюся краску, чей-то труп.
Все, теперь быстро отсюда, пока тревогу не подняли.
Он вылетел из страшного гаражного ущелья, на ходу засовывая «магнум» в кобуру под мешковатым пиджаком. Оглянулся – нет никого. Хотя в чреве здания, где находился тот, кого он должен был убить, кажется, рождается уже тревога – тени быстрее замелькали в освещенных оранжевым светом окнах, и послышался чей-то испуганный визг, приглушенный каменными стенами.
Кто-то шагнул к нему сзади, он рванул кобуру, но… никого не было. Только все еще оседал на землю
