Контракт, который имеется у вас обоих...
– Я думаю, мы сможем решить этот вопрос, – еще раз выразительно покосившись на Афанасия, сказал Владимир.
Фокин внезапно перестал жевать и насторожился.
– Ты ничего не слышишь? – повернулся он к Свиридову. – Как будто кто-то приехал... несколько машин?
– Да.
– М-м-м... в моем положении не стыдно быть пугливым и подозрительным, – пробормотал Фокин и под пристальным взглядом Ани осторожно приблизился к огромному окну, выходящему на внутренний двор виллы. Оно выходило на южную сторону и потому в данный момент было затянуто жалюзи. Поэтому Фокин потянул жалюзи на себя и заглянул в образовавшуюся щелку.
Он постоял неподвижно секунд пять, а потом отпустил жалюзи и медленно повернулся к Владимиру.
– Это за мной, – самым что ни на есть будничным тоном объявил он, но в глазах его плеснула такая жгучая тревога и такой будоражащий немой вопрос: каким образом все раскрылось так быстро? – что это испугало Владимира и Аню куда больше самого мучительного и безысходного крика отчаяния.
– Тот человек? – быстро спросил Свиридов.
– Это за мной, – словно не слыша вопроса, повторил Афанасий.
Свиридов быстро подошел к окну и выглянул во двор.
– Чечеткин, – пробормотал он. – Вот оно что...
Он повернулся к Фокину и бросил с кривой тающей усмешкой:
– По всей видимости, ты считал его слишком хорошим парнем... Он вырубился, быть может, минуты на две, а потом очухался и преспокойно выслушал весь наш разговор. Ну а в качестве финального аккорда настолько достоверно сыграл обморок и беспамятство, что даже я поверил. Это совсем неплохо. Мы имеем дело с достойными соперниками, Афоня. Взгляни.
...Во дворе стояли четыре чужие машины: два «Мерседеса», серая «Волга» с забрызганными грязью номерами и еще какое-то невразумительное красное авто непонятной марки – явно азиатского происхождения, скорее всего – южнокорейского производства.
Возле фокинской «копейки» стоял высокий человек в шляпе и пристально рассматривал машину.
В числе других вышедших из машин Свиридов узнал Коваленко, все остальные были ему незнакомы. Зато этих «всех остальных» было не меньше десяти-пятнадцати человек. Более точно сказать было нельзя, потому что Владимир не знал, сколько из приехавших уже зашло в дом.
– Почему ты говоришь, что приехали за тобой, Афоня? – проговорил он. – Это приехали за нами. И, ей- богу, ума не приложу, что нам делать с этакой уймой народа, если они вздумают нас арестовывать или, паче чаяния, убивать. Разве что брать стволы и прямой наводкой...
Все это время ошеломленно молчавшая Аня наконец сдвинулась с места и, подойдя к Свиридову, быстро спросила:
– Я правильно понимаю... это вы с Фокиным убили Рябинина и второго, про которого сегодня говорил Сережа... офицера ФСБ?
– Можно сказать, что и так, – тут же, не делая своих излюбленных мхатовских пауз, ответил Свиридов. – А теперь, Анечка, ответь: есть тут у вас какой-нибудь черный ход?
– Но зачем... зачем вы их убили?
– Лучше не спрашивай, Анечка, если не хочешь, чтобы к этим трупам прибавилось еще несколько. Причем я не исключаю, что среди новых трупов будут мой и фокинский. Не спрашивай и не спорь. Если ты не хочешь мне верить, так хотя бы не мешай.
Она молча отступила и буквально упала на низкий диван рядом с растущей в живописной кадке шикарной пальмой.
– У тебя есть оружие, Афоня? – спросил Свиридов.
– Нет.
– А тот пистолет, что был у тебя в той квартире...
– Я его потерял, – виновато ответил Фокин. – А у тебя?
– При входе в дом все должны сдавать оружие, – ответил Владимир. – Да мне ли тебе это объяснять... ведь ты сам ввел и узаконил это правило.
Последние слова произносились уже на ходу, потому как на лестнице уже послышались шаги незваных гостей. Аня молча с отчаянием смотрела на Владимира и Афанасия, ее губы дрожали. Она надеялась на опыт и великолепную физическую подготовку обоих друзей, которая, быть может, позволит им уйти от преследователей. К тому же Фокин прекрасно знает загородный дом Коваленко...
Через несколько секунд после того, как Свиридов и Фокин исчезли в проеме двери, ведущей к лестнице на третий этаж, в гостиную быстрым шагом вошел Коваленко, а с ним – Чечеткин и еще несколько незнакомых Ане человек.
Испуганная горничная попятилась в угол и выронила из рук чайную чашку вместе с блюдцем, однако никто из вновь пришедших не обратил внимания на звон бьющегося стекла.
– Где они? – быстро спросил Чечеткин.
– Кто?
– Не играй под дурочку, – жестким металлическим голосом, которого Аня никогда не замечала за своим обычно мягким и выдержанным супругом, бросил Коваленко. – Где мой бывший начальник охраны Фокин и твой охранник Свиридов?
– Господи, Сережа, что-то случилось? – с искренностью, отчего-то напугавшей ее саму, спросила Аня. – Они были здесь, но куда-то вышли.
– Рассейтесь по дому, ищите их! – резко скомандовал Чечеткин. – Они не могли никуда деться.
– Не суетись, Андрей! – вдруг вплелся в металлическое грохотание энергичного чечеткинского баритона мягкий и вальяжный, пугающе спокойный голос. – Никуда они не денутся. От тридцати моих людей, оцепивших все прилегающие территории, не уйти даже им. Позволь судить об этом мне. Я хорошо знаю, о чем говорю.
Незнакомые люди почтительно расступились, и высокий человек лет сорока пяти – пятидесяти, но с гибкой статной фигурой, которую можно было бы назвать юношеской – тонкая талия, изящные очертания холеных рук и длинных пальцев, стройные ноги в узких светлых джинсах, – если бы не впечатляющая линия мощных мускулистых плеч, литая загорелая шея и чуть прихрамывающая, но все равно легкая пружинистая походка.
На его тонких губах играла легкая хищная улыбка, и угрюмая физиономия Чечеткина на ее фоне показалась Ане миной обиженного маленького мальчика.
Взглянув на часы, повернулся к Коваленко и сказал:
– Через десять минут они будут здесь.
– Живые или мертвые? – уточнил тот.
– Живые, – ответил человек в светлых джинсах, а потом сверкнул великолепной белозубой улыбкой, и с его губ легко, как бабочка с цветка, спорхнули два слова: – Или мертвые...
Свиридов и Фокин одним махом взлетели на третий этаж и выскочили на огромную застекленную веранду, откуда открывался вид и на внутренний двор, и на заднюю стену особняка, возле которой одиноко стоял груженный красным кирпичом «КамАЗ». Для чего Коваленко понадобилось столько красного кирпича, Владимир и Афанасий не знали, но им не было до этого никакого дела. Потому что они увидели то средство передвижения, на котором можно было вырваться с виллы их шефа, которая так неожиданно превратилась в ловушку.
– Не выглядывай, – шепнул Фокину Свиридов, – там торчат три мрачных хлопца. Вероятно, по нашу душу. М-м-м... – Свиридов звонко щелкнул себя по лбу и пробормотал: – Ну думай же, башка, думай!
– А что, если просто разбить к чертовой матери это стекло, – бодро начал Фокин, упоенно рассматривая мощный бицепс своей правой руки, – да и выпрыгнуть на хер с третьего этажа, а потом...
– Никакого «потом», – скороговоркой перебил его Владимир, – кто прыгнет на хер, тот на нем и останется. Ты ведь знаешь, что на Востоке сажают на кол... вот, это примерно одно и то же. А если