медик, доктор Дженнер, в 796 году открыл способ вариоляции коровьей оспой, названный им вакцинацией, после которой человек уж никогда не заболеет людскою оспой. Сколь важной и успешной была его работа подтверждается тем, что в 800 году сей ученый был представлен английскому королю Георгу III, а в 801-м была выбита медаль в его честь. В 802 году в Лондоне правительством был основан оспенный институт - 'Royal Jennerian society'. Целью этого общества было избавление государства Английского от губительного бича оспы вовеки. Эдуард Дженнер же был выбран его первым и пожизненным председателем и получил от парламента награду в 10000 фунтов стерлингов, а позже - ещё 20000 фунтов. В 808 году оспенная вакцинация была введена во всей Англии как казенное мероприятие. В следствии его выдающегося труда многие ученые общества Европы избрали этого замечательного естествоиспытателя доктора Дженнера своим почетным членом. Согласно же моим предварительным подсчетам оспенная вакцинация российских подданных в Америке обойдется в 60 000 рублей серебром, совершенная мелочь в сравнении с возможными убытками в случае, не дай Б-г, мора. Следует всего-то законтрактовать на пять лет и отправить в Америку двух врачей, владеющих искусством вариоляции. Доставка же самой коровьей оспы апробирована испанскими врачами. В 803 году, по приказу короля Карлоса IV, военный врач Франсиско Ксавьер де Бальмис отправился в Новый Свет, где в то время от оспы умирали тысячами. Чтоб довезти препарат он взял с собою 22-ух мальчиков- сирот и сделал одному из них вакцинацию еще в Кадиксе. Через 10 дней препарат от переболевшего коровьей оспой перенесен был на следующего и далее поочередно, до прибытия в Венесуэлу, где обучил этой процедуре местных врачей. В 806 году Бальмис вернулся в Испанию, а его ассистент Хосе Сальвани отправился на западное побережье и до сих пор производит вариоляцию в Колумбии, Перу и Чили. Так что Компании не придется тратиться на перевозку двадцати детей. Мой друг, французский консул Бартоломео деЛессепс, обещал в кратчайший срок получить от его католического величества разрешения на заход компанейского судна в порты Перу и Чили для приобретения препарата.'
Эту краткую но ёмкую речь Якоб ван-Майер произнёс на заседании ГП 18 августа 1811г.
Разумеется, после такой речи, решение Правления в пользу предложения было единогласным. Сделать столь угодное государю дело, как спасение российских подданных от болезней, затратив на это сущие гроши (часть которых наверняка удастся вытащить из казны) и получив при этом возможность наладить контакты с недоступной до сих пор Южной Америкой. Прошение, уже подготовленное в секретариате, было немедленно подписано всеми директорами и на следующее утро отправлено в министерство коммерции. Удивительно, всего через месяц получен был ответ с одобрением инициативы и согласием графа Воронцова выделить половину требуемой суммы.
Также быстро нашлись и врачи, согласные на несколько лет отправиться в дикие края. Пригласили их по рекомендации доктор Лансдорфа. Григорий Иванович был сильно занят, готовясь отбыть в Бразилию, исполнять выхлопотанную ему Правлением РАК, должность российского консула. (В связи с обширной там торговлей директорат желал иметь в Рио-де-Жанейро своего человека).*(1) Однако он не пожалел сил и времени разыскивая лучших врачей, согласных на много лет оставить цивилизованный мир. Разумеется оба они оказались немцами. Но так же как были они непохожи друг на друга, были различны и причины, побудившие их на сей шаг.
33-хлетний 'доктор медицины, хирургии и повивального искусства' Георг Антон Шеффер произведён был в звание в 1808г. при Геттингенском университете. Тут же поступил в русскую службу и, в 1809г, 'помещен был при московской полиции в чине коллежского асессора'. Непоседливый плотный коротышка, балагур, чревоугодник и любитель выпить, ставший уже Егором Николаевичем, за двойное против полицейского жалованье, почти не задумываясь согласился на авантюру, подал в отставку и подписал пятилетний контракт.
Другое дело 56-летний доктор медицины и естественных наук Сэмюэль Ханеман. Тоже невысокий, но скорее жилистый и крепкий, он излучал спокойствие и уверенность, передающиеся пациентам. Современники описывали, правда несколько позже, когда тот был уже европейской знаменитостью, его 'могучий, с залысиной лоб; светлые, шелковистые волосы отброшенные назад и изящно вьющиеся вокруг шеи; тёмно-голубые глаза, с почти белым ободком вокруг зрачка; властный рот с выдающейся нижней губой, орлиный нос'. Уже в юности Ханеман, помимо классических греческого и латыни, владел английским, итальянским и французским, а позже изучил арамейский, арабский и иврит. Молодого Сэмюэля увлекали естественные науки: химия, ботаника, астрономия и метеорология. Но все эти интересы победил главный- Ханеман решил стать врачом. Защитив диссертацию в 1779 г. в Эрлангенском университете, он уже сделал себе имя в научных кругах: разработал метод химического анализа вин, написал трактат об отравлении мышьяком, изготовил препарат ртути для лечения венерических болезней. Все эти 30 лет он непрерывно переезжал из города в город, но нигде не мог получить место, которое дало бы ему стабильный доход. Временами Ханеман так бедствовал, что ему приходилось отмерять на аптекарских весах хлеба для каждого члена многочисленной семьи, а было у него 11 детей. Когда одна из его дочерей заболела и от слабости ничего не ела, то сначала бережно откладывала свои кусочки на будущее, а потом, думая, что умирает, завещала их своей любимой сестре как самое большое богатство. Понятно, что Сэмюэль Ханеман ухватился за пятилетний контракт, выговорив себе дополнительное условие, что его семья будет жить в Ст.-Петербурге в счёт его жалования и отправится в Америку с первой же кругосветкой.
С разрешением Его католического величества вышла небольшая неувязка. Королём Испании в это время числился Жозеф Бонапарт, но контролировал он лишь незначительную часть страны, осаждаемый отрядами повстанцев. Прежний король, Карл IV, отрёкшийся от престола в 1808г. в пользу своего сына Фердинанда, сидел в Неаполе. А Фердинанд VII, процарствовав с 18 марта по 20 апреля, был снят с должности Наполеоном и интернирован в Валанс, близь Орлеана. А по всей Испанской Америке шла перманентная война между повстанцами-инсургентами, которые, пользуясь слабостью центральной власти, требовали независимости от метрополии и монархистами, которые ждали инструкций от законного короля Фердинанда. И те, и другие единодушно не признавали Жозефа.
Лессепс был шпионом, авантюристом и фантазёром, но отнюдь не глупцом. Понимая, сколь важна для России торговля с Британией, он с самого присоединения России к континентальной блокаде бомбардировал Париж прожектами поддержки экономики нового союзника.
Разумеется, Лессепс тут же ухватился за возможность без затрат для французской казны оказать услугу как Петербургу, так и важнейшей торговой компании империи. Нельзя исключить и его прямой материальной заинтересованности в успехе дела, хоть доказать это невозможно, расходы на взятки проходили в РАбанке по графе 'Определенные надобности', за подписью управляющего и двух директоров.
В любом случае Бартоломео Лессепс лично отправился в Париж. Доложился директору французской полиции Коленкуру, своему непосредственному начальнику по шпионской части, и тот, одобрив инициативу, 14 сентября устроил ему встречу с Талейраном. Усилиями этих персон 19 ноября Лессепс вернулся в Ст.-Петербург с декретом 'Жозефа I Божьей милостью король Кастилии, Леона, Арагона' губернатору Чили и вице-королю Перу. А также с личными письмами гражданина Фердинанда Бурбона с просьбой оказать всяческое содействие российским врачам путешествующим в научных целях. Король в отставке всеми силами старался угодить Наполеону.
26 ноября оба доктора, вооружённые начальственными инструкциями, а также приказами и рекомендательными письмами двух королей отправились в путь и ещё до Нижнего нагнали свиту барона Штейнгель, нового правителя Российских поселений в Америке.
Вначале ехали они в одном возке, но вскоре барон приказал им держаться подальше друг от друга. Причиной беспрестанных споров и ссор этих почтенных мужей науки была, конечно, медицина. Доктор Шеффер придерживался традиционных воззрений, а доктор Ханеман уже лет 20 не занимался 'нормальной' медициной- не делал кровопусканий, не назначал клистиров, не ставил пиявок. Опытным путём пришёл он к двум постулатам: 'подобное лечится подобным' и 'минимальные дозы', а разрабатывая новую медицину не уставал клеймить старую. За год до того, как завербоваться в Америку Ханеман написал книгу 'Органоны врачебного искусства', в которой была изложена новая медицинская доктрина и впервые публично назвал своё детище гомеопатией.
Компанейская почта отлажена была отменно и делая в день по 100-120 вёрст 22 марта прибыли в Иркутск. Там они отдыхали дожидаясь весны, приятно проводя время в визитах и осваивая любимое развлечение иркутчан- катание на коньках.
