С 'Кахуману', числившейся сторожевым судном, произвели при заходе солнца обычный пушечный выстрел.
Не могу обойти молчанием первое, что бросилось в глаза: всеобщую, наглую, алчную предупредительность другого пола, громко раздававшиеся вокруг предложения женщин, а также мужчин от имени женщин.
_(Далее идёт пространное рассуждение о морали и нравственности первобытных народов)_
Первым делом я вместе с Сэмюэлем зашёл к нему домой. Окружённый садом большой каменный дом Моисея Баркана стоял футах в 400 от берега, сразу за компанейскими складами. В отличие от большой, но простой хижины брата, он был обставлен в европейском, даже скорее в английском стиле. Дорогая мебель, картины и зеркала на стенах говорили о немалом достатке, что не удивительно: Барканы являлись крупнейшими поставщиками рома на Британские острова. Англичане понимают толк в крепких напитках и отдают предпочтение благородному баркановскому напитку перед ямайским или барбадосским ромом. Кроме того будучи деятельным торговцем Моисей Баркан снабжал всем необходимым многочисленные суда, идущие к этим островам. Под жарким небом тропиков ему удавалось надолго сохранять мясо, засаливая его, что испанцы в Новом Свете считали невозможным.
Я поужинал в этом гостеприимном доме, а потом, по настоятельной просьбе хозяев, остался ночевать…
На другой день Баркан устраивал торжественный обед по случаю возвращения сына. Были приглашены: губернатор Овагу Каремоку (Какуанаои), которого за ум англичане окрестили Питом, второй человек в королевстве, женатый на Кинау, дочери Камеамеа; Теимоту- брат королевы Кахуману и другие, наиболее знатные вожди, а также большинство представителей белой общины Хана-лулу. Почти все гости были одеты в европейскую одежду, по самой новейшей моде и выглядели вполне прилично. За столом их поведение являло собой образец благопристойности и хороших манер. Баркан, человек очень религиозный, не мог, как положено, освятить в языческом мораи мясо, а значит оно и всё, что готовилось с ним не годилось в пищу не менее религиозным канакам. Сухари, вино и фрукты- вот всё, что они могли себе позволить. Так что в полной мере могли насладиться превосходным столом только европейцы: торговый компаньон Баркана дон Франсиско де Пауло Марини, Джон Янг, Джон Бекли- комендант крепости в Хана- лулу, Оливер Холмс- ближайший помощник Каремоку и 8 капитанов бостонских судов, стоящих в порту. При этом туземные гости держали себя лучше, чем, вероятно, держали бы мы себя на их месте, и претворяли свою добрую волю в дела. Каремоку выпил('Ароа!') за императора Александра; со стороны Баркана последовало 'Ароа!' за Тамеамеа.
На заходе солнца следующего дня должен был начаться праздник табу-пори и все присутствующие были приглашены в мораи Каремоку. Баркан вежливо отказался, а я, побуждаемый любопытством, принял это предложение…
Не буду здесь подробно рассказывать о молитвах и священных обрядах, уже описанных прежними путешественниками; скажу только, религиозные церемонии занимали малую часть времени, а по сравнению с царящим там весельем наши балы маскарады напоминают похоронную процессию.
Интересно отношение канаков к своим божествам. В перерыве между церемониями, чтоб я мог лучше рассмотреть, двое юношей поднесли мне фигуру божества, украшенную красными перьями и с широким ртом, полным настоящих, думаю, собачьих зубов. Желая узнать границы дозволенного, я потрогал зуб божества. Но человек, нёсший фигуру, резким движением захватил ртом фигуры мою руку. Испугавшись, я быстро отдёрнул её, и все стали без удержу хохотать.
_(Далее Шеффер описывает красоту гавайских танцев, сравнивая их с европейским балетом не в пользу последнего)_
Сразу же по окончании празднества я, не теряя времени, поспешил провести инспекцию новоприобретённым мною землям. Вместе с прежними компанейскими владениями они занимали весь юго-восток Овагу: от Жемчужной бухты на западе, до залива Канеохи на севере острова.*(6)
Оказывая уважение посланцу короля, Каремоку оставил Мануя у себя в гостях, а вместо него послал со мною другого сопровождающего, находящегося у него на службе дворянина по имени Паки. Этот Паки оказался довольно известной на островах личностью, так как был лучшим на острове ездоком на доске.
_(Далее идёт описание серфинга, досок, прибоя и степеней власти в правящем классе- алии)_
Благодаря моему статусу королевского доктора и гостя всемогущего Каремоку, встречали нас везде как самых почётных гостей: устраивали нас в лучших хижинах, готовили праздничные блюда, самые красивые девушки танцевали для нас. За все эти дни путешествия в поистине райском климате лишь один раз постигло нас некоторое неудобство; сильный ливень, хляби небесные словно разверзлись над нами. Лубяные одежды островитян впитывают воду, как промокательная бумага. Мои люди, чтобы сберечь одежду, свернули её в плотные узлы и обернув со всех сторон широкими листьями, несли на головах, как какие-то тюрбаны. Я тоже снял насквозь промокшую лёгкую одежду, и все мы вошли в деревню в 'костюме дикарей': я смастерил себе подобие одежды из двух носовых платков, а костюмы моих спутников состояли из куска верёвки длинной 6 дюймов…
Земли мною проинспектированные оказались очень хороши и мне было крайне удивительно найти на них лишь несколько деревень вокруг которых располагались плантации таро и ямса, некоторое количество хлебных деревьев и бананов. Оказалось, что при всей обширности как приобретённых мною земель так и прежних компанейских владений доход поступал только с нескольких участков в соседстве с Хана-лулу, и это при том, что если климат Сандвичевых островов превосходен, то на Овагу он просто райский. Всё что родит земля: ананасы, бананы, сахарный тростник может произрастать здесь повсюду.
По возвращении я тут же потребовал у Баркана разъяснения такого несоответствия. Тот объяснил, что хотя земли и принадлежат Компании но канаки на ней живущие по прежнему принадлежат либо королю, который владеет 23 всех земель, либо кому-то из местных вождей и обязаны платить наложенную на них немалую дань. Большое количество работников требуется нам только на уборку тростника и его переработку. Это 6 месяцев. Остальное время года здесь на Овагу на Компанию работает не более 50 канаков. Баркан нанимает работников, выплачивая около 6 пиастров в месяц за каждого, причём почти всё идёт их хозяевам. Поэтому канаки уклоняются от работы не только от естественной для них лени, но также потому, что не могут быть хозяевами своей собственности.
Таким же образом, наняв несколько работников и заведя ферму для разведения свиней (Моисей Баркан по понятным причинам не занимался этим родом деятельности) я принялся было на пробу сажать новые в Овагу растения: табак, кукурузу, рис. Но тут 3 мая пришёл наконец первый присланный мне правителем корабль- 'Открытие' капитан-лейтенанта Подушкина, а через неделю- второе, 'Ильмень' под командой капитана Вудсворта. Третий корабль- 'Кадьяк' задержался и пришёл много позже.*(7) Имея теперь целую флотилию и многочисленных подчинённых я получил достаточно сил для значительных действий, тех, что однозначно требовали от меня привезённые Подушкиным инструкции правителя. В них Александр Андреевич рекомендовал дать королю Томари, если тот заупрямится с возвратом имущества, 'острастку', избегая, по возможности, жертв и кровопролития. Но зато в случае удачи мне следовало 'уже и тот остров Атувай взять именем государя нашего императора Всероссийского во владение под державу его'. Я ощущал за своей спиной поддержку Баранова, компании, и, как мне тогда казалось, всей могучей Российской империи.
Оставив 'Ильмень' чиниться и поручив приказчику Кичерову с дюжиной алеутов и русских присматривать за хозяйством я на 'Открытии' отправился на встречу с королём.
На второй день плавания мы добрались до северо-западной оконечности Оваги и у встречных рыбаков, что Тамеамеа находится в Поваруа, где занимается ловом бонит. Это место находится у подножия Ворораи посреди застывшего потока извергнутой вулканом лавы. Стекловидный мерцающий грунт гол и лишён растительности. Всё необходимое для поддержания жизни доставляется издалека. Странное место выбрал король для лова бонит. Он сам, его жёны, могущественные вожди жили там очень скромно, под низкими соломенными навесами.
Когда я высадился на берег король ещё не вернулся с рыбалки. Ловля этой рыбы, как и охота у наших знатных особ, является королевским развлечением. Гребцы разгоняют лодку на полную скорость. На корме сидит рыбак и держит перламутровый крючок, рыба выскакивает из воды, хватая крючок, кажущейся ей какой-то живностью.
Я посетил королев, сидевших под полотняным навесом; они разделили со мной несколько арбузов.
