коллегами.
Незадолго до выхода книги в тираж из Америки пришло отрадное известие. Новороссийское и Сан- Францисское исторические общества собрали деньги на памятник Николаю Петровичу Резанову и уже объявили конкурс. По согласованию с красноярской мэрией он должен пройти в январе будущего года.
Глава 15
Современники относились к Резанову по-разному: кто-то называл героем, гениальным дипломатом и политиком, а кто-то - сумасбродным мечтателем, скандалистом и интриганом, способным лишь строить воздушные замки. Сложно сказать, можно ли сегодня, спустя почти двести лет после смерти одного из основателей Российско-Американской Компании действительного камергера Николая Петровича Резанова, безошибочно склониться к той или иной точке зрения. Очевидно лишь то, что благодаря деятельности этого человека Рус-Ам сегодня могла бы иметь гораздо большее влияние на Западе и несколько другие, более обширные границы…, а возможно, напротив, была бы разорвана и поделена меж СШ и Британией. Кроме того Николай Петрович стал ключевой фигурой в двух длительных политических процессах. И если в одном он фактически достиг прорыва в отношениях, на десятилетия определивших положительные тенденции, то в другом его деятельность привела к полувековому разрыву отношений.
Но, не смотря на это и даже на столь раннюю смерть, он дал мощнейший толчок дальнейшему развитию Компании.
Едва 17 июня 1801г. закончились переговоры об Англо-Русской морской конвенции, обеспечивающей безопасность морских путей, как уже 27-го посланник в Париже граф Марков получил личное письмо императора с указание как можно быстрее начать переговоры с Испанией. Особенно интересен такой пассаж. 'Так как ни с той, ни с другой стороны не велось никаких военных действий, то соглашение кажется излишним и может быть достаточно декларации, восстанавливающей наши отношения на старой основе. Однако, если мадридский кабинет предпочитает заключить какой-либо формальный акт о примирении, я охотно соглашусь на это. Если он сочтет противоречащим королевскому достоинству предпринять первый демарш, не получив с моей стороны свидетельств взаимности, я также соглашусь отправить посланника в Испанию, как только буду официально уведомлен, о назначении посланника, которого отправляет ко мне его католическое в-во.' На дипломатическом языке это означает- как можно быстрее и на любых разумных условиях.
В конце октября переговоры в Париже благополучно завершаются и государь отправляет очередное собственноручное письмо. 'Господин действительный тайный советник граф Марков. Я с удовлетворением увидел из Ваших последних сообщений, что Вы приняли новые предложения испанского двора с целью достигнуть между нашими двумя монархиями сближения, которого я желал так же, как и его католическое в-во. Принятый Вами образ действий, а также заключенный вследствие этого с послом этой державы акт могут лишь получить полное мое одобрение. Предпочитая избежать всякой видимости торжественности к этому акту, я считаю, что его не нужно ратифицировать в установленных формах, и мне кажется, что вместо этого достаточно будет сделать в вербальной ноте г-ну дАзара заявление о том, что я даю мою санкцию по всем установленным в этом соглашении пунктам и со своей стороны удовлетворюсь подобной декларацией его католического в-ва.'
Под актом, который император ни в коем случае не хотел предавать гласности, подразумевался договор о границах. Дело в том, что в 1790г. между Англией и Испанией был заключён 'Договор Нутка', согласно которому все земли меж испанскими и российскими владениями в Америке являлись британскими. Россия не присоединилась к договору и потому Петербург был в своём праве не обращать на него внимания. Мадрид же посчитал нуткинский договор, заключённый под мощным политическим и военным давлением Британии, не действительным. Но, тем неменее, обе высокие договаривающиеся стороны предпочли сохранить в секрете своё соглашение, по которому весь запад континента Северная Америка делился меж ними. Всё южнее 42№- Испании, севернее 47№- России, а оставшиеся 5№ признаны нейтральным, т.е. их возьмёт тот, кто окажется сильнее и энергичнее.
Следующий пассаж сей политической игры направленной на благо Р.А.К. находим в инструкции тайному советнику Муравьеву-Апостолу, посланнику в Мадриде. 'По сведениям довольно достоверным, кажется, чувствует мадритский двор и ныне все бремя зависимости своей от Франции, и вероятно, что при обстоятельствах благоприятнейших не оставил бы он искать купно с другими свергнуть оное, чувствуя его по соседству еще более других; но, указывая обстоятельства сии, отнюдь не полагаю я , чтоб Вы позволили себе чинить какие-либо министерству мадритскому или бы кому другому внушения. Таковые подвиги были бы совершенно безвременны, и служение Ваше на сей раз ограничиваться еще должно в содержании мадритского двора убежденным в искреннем желании моем иметь с ним наилучшее сношение и споспешествовать всему тому, что взаимные связи укрепить может. В сем намерении доставлены мною будут всякие удобства торговле гишпанской, которая прежде неоднократно была поводом особливых стараний мадритского двора. В доказательство же того можете Вы привести в пример повеления, данные министру моему в Константинополе, чтоб он не только не перечил представлений маркиза Кораля о пропуске судов гишпанских в Черное море, о коих министром сим тайному советнику Тамаре было сообщено, но чтоб он, напротиву того, успеху оных споспешествовал.
Находя подлинно, что торговля сия России полезною быть может, я желаю, чтоб Вы при всяком случае как министерство, так и всех тех, кои по части сей отзываться к Вам могут, обнадеживали полною защитою и всякими поощрениями в портах черноморских всех подданных гишпанских, кои торговать там пожелают. Щитаю, впротчем, полагаясь на осмотрительность Вашу, возможным взаимную торговлю в колониях наших американских. Почитая, однако, во всех разумениях полезным предохранять интересы Гишпании и стараясь соблюсти настоящие с нею связи, имейте согласия к закупке провизии кораблям российским, что окажутся в близи портов гишпанских.' Опять же в переводе с дипломатического это означает 'иди на любые уступки но добейся права закупать продовольствие в Испанской Америке'.*(2)
Заверения Александра I в дружбе и 'предохранении интересов Гишпании' не остались голословными. Вступившая в антинаполеоновскую коалицию Россия продолжала сохранять дипломатические отношения с союзной Франции Испанией. А в 1805г, когда, под влиянием Франсиско де Миранда была снаряжена британская военная экспедиция в Венесуэлу, личное письмо императора, возражавшего против 'революционизирования' испанских колоний, заставило Питта изменить свои планы. 29 июня командующий экспедиционным корпусом сэр Хоум Попэм был снят с этого поста и направлен во главе отряда кораблей к берегам Южной Африки для захвата голландской колонии Капштадт. Петербург не хотел видеть на своих дальневосточных границах сильную Англию вместо слабой Испании. А для Лондона, на данном этапе, союз с Россией был много важнее возможных преимуществ в Испанской Америке.
Вся эта деятельность завершилась указом от 16 мая 1803г. 'О дозволении кораблям Российского флота закупать нужной им провизии во всех портах гишпанского подданства', которое Резанов использовал в качестве отмычки.
В начале 1808 г. первенствующий директор РАК Михаил Матвеевич Булдаков обратился к Александру I с просьбой 'исходатайствовать… согласие мадридского двора' на открытие торговли компании с испанскими владениями в Америке и разрешении 'посылать каждый год не менее двух своих кораблей в калифорнийские порты: Сант-Франциско, Монтерей и Сант-Диего'.
Представление РАК не осталось без внимания. 20 апреля 1808 г. министр иностранных дел и коммерции Николай Петрович Румянцев дал российскому посланнику в Мадриде графу Строганову инструкции добиваться от испанского правительства разрешения на посылку ежегодно двух (а если возможно, то и более) русских кораблей в калифорнийские порты, что могло бы быть оформлено заключением соответствующей конвенции. Со своей стороны, российское правительство готово было разрешить 'тамошним кораблям приходить не только в порты российско-американские, но в самою Камчатку, чрез что и откроются торговые сношения, обеим сторонам взаимно полезные'.
Бурные события в Испании весной 1808 г. помешали Григорию Александровичу выполнить
