него вожди решили разрешить хасакам искать и добывать медь на их землях. Но это уже другая история.'
На удивление правдивое описание характера графа Толстого. Женолюб. Невероятно хладнокровный бретёр, десятками считавший свои дуэли. Отчаянный но неудачливый игрок, исправляющий неверность фортуны шулерскими приёмами.
Молодым не пришлось долго наслаждаться семейной идиллией. Через неделю после этой игры полетели гуси и Федор Иванович, ярый охотник, вместе со всеми скрадывал и бил птицу. В июне, уже вместе с женщинами все охотники и Толстой тоже, уехали в летний лагерь ловить лосося. В августе он охотился на уток пока его супруга собирала ягоды. В сентябре бил с лодки лосей. Затем был патлач, на котором граф получил своё новое имя.
Патлач, столь важный для Компании, по индейским меркам был богат безмерно. На нём присутствовал Резанов, посланец Великого Вождя хасаков, а Нанук- Баранов не пожалел ни своего фирменного 'кваса', ни продуктов, ни товаров на подарки. Он презентовал Толстому свою 'Ольгу' нагруженную котиковыми шкурами и ворванью. А тот, посетив с приехавшими на патлач вождями судно и убедившись в наличии груза, той же ночью собственноручно поджёг его. Тогда-то его непонятное имя Та Ласта и сменилось на Таколиих Та- Отец дневного света над водой.*(10) Это был поступок достойный великого вождя. Ибо только великий вождь получает такие подарки и настолько уверен в своей удаче и покровительстве Ворона, что может так просто уничтожить огромное богатство.
По правде говоря, расходы Компании на этот фейерверк были не столь уж велики. 'Ольга', с трудом добравшаяся до места, была годна лишь на слом, 11 тысяч пересушенных и потому ничего не стоящих котиковых шкур загромождали склад и баланс. А ворвань, побочный продукт промысла и дорогой товар в глубине материка, обходилась дешевле тех бочек, в которые была залита.
Но сам поступок стоил дороже денег. Авторитет и уважение вождей.
Лишь с высоты своего нового положения Толстой смог предложить вождям нечто прежде небывалое. Он рассказал им об искусных мастерах, способных из простой земли добывать медь. И о том, какие богатства смогут получить те, на чьих землях это будет происходить. Почётные гости вежливо выслушали сию ересь и лишь вождь Тарала Тейнатхель выразил от их имени лёгкое сомнение. Тогда граф предложил им найти хотя бы одну крупицу меди в 50 кулях руды. Мастер Андрей Зосимов с подмастерьями за три дня сложили и высушили плавильную печь. Загрузили шихту, причём и руда и уголь были ещё раз самым тщательным образом проверены на предмет наличия в них меди. Весь процесс выплавки шёл под неусыпным контролем, но на след. день из печи вместо 20 пуд руды и 15 пуд угля получили более двух пуд чёрной меди. Сомнения вождей в качестве полученного продукта опровергли, переплавив её(под тем же контролем) в штыковую. Вождь Чистля- Каэгге, Ил Калнес Та, поинтересовался, получится ли этот фокус ещё раз. После проведения двух контрольных плавок вожди удалились на совещание, которое продлилось до утра. А утром начался деловой разговор, продлившийся неделю. Торговаться они умели. Не даром Федор Слободчиков писал: 'Редкий из них не шаман, все до одного хорошие торговцы. Не будучи разборчивы в способах обогащения, то, чего не имеют возможности вышаманить и выторговать, берут насильственно, смеясь над простотою и доверчивостью'.
Под конец сошлись на том, что тот, на чьих землях найдут руду, получит 10-ю часть меди. Остальные присутствующие вожди разделят меж собою ещё 10-ю часть. 20-ю часть получит Таколиих Та (Баранов тут же согласился с этим, увидев как у графа глаза стали наливаться кровью). На каждого хасака, что будут работать на заводе, хозяева земли дают одного работника и остальные вместе ещё одного. Но за уголь, что они будут выжигать и доставлять, плата отдельная. Самородная медь для хасаков заповедна. Меха, кроме как в Медновской одиночке, не скупать. Вожди поклялись Вороном. Правитель- на иконе. Договор был заключён. Резанов и Баранов отправились по своим делам, а мастера вместе с графом зимовать в Тагельден, а как только сошёл лёд на реке, в сопровождении 6 воинов охраны отправились на поиски меди. Долгими они не были. Уже в середине июня, в 95 верстах от деревни Слана в верховьях р.Читина увидели они высокую скалу с многоцветными полосами на ней- верный признак меди.
Жилу нашли почти сразу. Да мудрено было не найти- такую здоровую. Больше времени заняло пробивание шурфов через покрывавший её базальт. До осени успели перевезти из Тагельдена весь приклад, заново сложить малую печь и сделать первые плавки. На строительство настоящего завода с запрудой, с водяными мехами и насосом потребовалось три года. Но и работал он потом без малого 80 лет* (11)
Искуснейшие охотники атене, уважая Толстого как отважного воина и искусного игрока, посмеивались над его охотничьими успехами. Он никак не мог научиться стрелять даже из лёгкого лука, которым дети добывают водяных крыс, не говоря уже о настоящем, тяжёлом, усиленном китовым усом. Он не мог подкрасться к лосю и метнуть в него копьё. И совершенно не понимал следов.
Но в октябре Федор Иванович взял реванш. После первого снега индейцы выходят искать медвежьи берлоги. Но охота на медведя- это больше чем охота, это единение мужчин, приобщение к духам, посвящение молодёжи. Охотятся на мелкого чёрного медведя, а огромного бурого гризли не любят и боятся. Как раз такой медведь и залёг в тот год верстах в 10 от Тагельден. Когда охотники обнаружили его берлогу Тинательта запретил ходить в ту сторону, чтобы ненароком не потревожить страшного зверя. Но графу очень захотелось испытать в деле свою новую рогатину. Услышав об огромных кадьякских медведях, Фёдор Иванович заказал её кузнецу в Трехсвятительской Гавани, а для ратовища лично отобрал отличное ясеневое весло вельбота с 'Авось'.
Тинательта не смог устоять перед напором своего зятя. Как и полагалось при медвежьей охоте, всё мужское население деревни, включая стариков и детей, отправилось в лес. Женщины знают куда отправились мужчины, но с ними ни слова об этом- таков ритуал.
Подошли к месту. Нашедший берлогу охотник опять же по обычаю поднял кверху левую руку и сказал: 'Он здесь!' Толстой ещё дома в имении участвовал в охоте на берлоге. Он потребовал как следует утоптать снег. Потом охотники отошли и приготовились стрелять. Граф, на всякий случай, воткнул прикладом в снег своё ружьё и приготовился к схватке, а каюр Николай начал тыкать в продух длинной жердью.
Вначале медведь не реагировал, но после пятого или шестого тычка взревел и разметав сугроб над берлогой, вылетел наружу. Дневной свет ослепил его. Николай затаился и медведь не обратил на него внимания, а сразу бросился на заулюлюкавшего Толстого. Саженях в двух от него зверь поднялся на задние лапы чтобы оказаться выше противника и в этот момент получил под вздох три пяди широкого стального лезвия. Охотник тут же уткнул пятку ратовища в снег и упёрся в него коленом. Гризли навалился на роги, пытаясь дотянуться до врага. Бывшее весло хрустело но держало. И вдруг какой- то инстинкт заставил графа бросить ратовище и прыгнул в сторону к ружью. В этот миг дерево не выдержало и с треском лопнуло. Медведь потеряв опору рухнул в утоптанный снег и тут же получил смертельную пулю прямо в затылок.
Убитому зверю сразу удалили глаза, чтобы не видел непочтительного с ним обращения. На большом костре варят мясо. Поджаривают на палочках сердце и печень. Наверное у Федора Ивановича от страшного физического и нервного напряжения тряслись руки и ноги, но воины атене видели перед собой победителя медведей, в одиночку, копьём опрокидывающий наземь огромных зверей, добивая их затем из ружья. Хотя после того случая Толстой ни разу более не рискнул схватиться с гризли, слава великого охотника намертво прилипла к нему. Даже полная неспособность гонять по снегу оленей-карибу ей не повредила.
Вскоре после той охоты у графа родилась дочь Анна. Весной и летом она вместе с родителями совершила длительное путешествие по Медной и её притокам. Федор Иванович хотел осмотреть земли, да и гоняться за линным гусем и рыбачить ему не хотелось. Он открыл Перевалочное озеро, поднимался по Медной до самых гор, которые носят теперь его имя. Тонкий знаток и любитель кулинарии, 'обжор властитель, друг и бог', Толстой привык есть местные деликатесы: оленина, сваренная в желудке, толокуша из сала, крови, рыбы и ягод и главное лакомство- кислые(заквашенные в ямах) рыбьи головы. А вот с этикетом у вечного нарушителя спокойствия было много хуже. Не раз его спутники с трудом утихомиривали страсти. Однажды в деревне ТчихайЧиг возмущённые молодые воины схватились за кинжалы, но Толстой сумел разогнать их, бросив в очаг горсть патронов. Отпрыгнувшим по углам воинам, чтобы сохранить лицо, пришлось присоединиться к хохотавшему во всё горло Федору Ивановичу.
К осени дикая жизнь окончательно надоела графу. В сентябре он оставил жену и дочь на попечении тестя и перебрался на Кадьяк, а оттуда на 'Устюге' в Россию. Перед отъездом Федор Иванович официально
