действует, заснуть не дает? Так надо не ругать его, а, наоборот, пример брать. Мужчина встал с утра, рукава засучил — и за дело. Так, и что же получается? Оказывается, сегодняшним утром мне просто необычайно повезло. Все чудесно складывается.
Убедив себя этим внутренним монологом, я уверенным шагом направилась в ванную. И раз уж сегодня выдался такой прелестный день, то я не могу просто так умыться, протерев глазки тепленькой водичкой. Контрастный душ — вот что мне поможет поддержать боевой настрой. Сказано — сделано. Я на самом деле почувствовала бодрость, словно упругие струи воды заставили проснуться каждую клеточку моего организма. Аутотренинг — шикарное дело! Только вот заставить себя прибегнуть к психологической тренировке удается не часто. А зря, наверное.
Я привела себя в порядок, накинула пушистый махровый халатик и, мурлыча под нос незатейливый мотивчик, вышла из ванной. Вот такая вся бодрая и свежая я почувствовала, что страшно хочу есть. Зайти бы сейчас на кухню, а там — готовый завтрак и официант в белых перчатках. Честное слово, я бы просто его расцеловала.
А, ладно. Мы и сами горы свернем, если захотим. Я сварила кофе, поджарила тосты и даже решилась на такой подвиг, чтобы приготовить омлет с ветчиной и сочными помидорами. А когда насытилась, пришла к мысли, что жить все-таки хорошо.
Теперь самое главное — не останавливаться и продолжать в том же духе, раз я так хорошо настроилась. Посмотрев в окно, я убедилась, что погода за окном замечательная. Даже больше — она просто создана для прогулок и поездок!
Я надела приготовленные с вечера джинсы, водолазку и ветровку, захватила недавно купленный зонт и собранную сумку. А еще налила кофе в термос и наделала бутербродов с сыром и ветчиной в дорогу, чтобы не травить свой любимый организм всяким растворимым суррогатом и несъедобными булками в кафешках и забегаловках.
Добралась я нормально, без приключений. Машин рано утром на дороге было гораздо меньше. В Воленске я подъехала прямо к зданию, в котором находилась редакция местной газеты. Дело в том, что как раз в этой самой редакции работал журналистом один мой хороший знакомый Максим Горохов. Я набрала номер и попросила позвать его к телефону.
— Горошек, это ты? — обратилась я к другу, называя его прозвищем, которое прилипло к нему в детстве и ему самому до сих пор очень нравилось. Горошек — значит, зелененький, почти как бакс, — именно такие ассоциации возникали у Максима относительно детского «имечка».
— Да, с кем имею честь? — откликнулся Максим.
Он всегда любил оригинальные выражения. Его голос привычно протрубил в телефонную трубку, пагубно воздействуя на мои барабанные перепонки. Впрочем, я уже привыкла, что друг-журналюга обладает глубоким басом, сделавшим бы честь оперному певцу.
— С наидрагоценнейшей особой Таней Ивановой, — ответила я ему в тон, силясь сдержать улыбку.
— Какие люди, — обрадовался Макс, сразу став простым, как десятка. В отечественных рублях, а не в баксах, естественно. — Ты где?
— В данный момент сижу в машине около вашего здания, — доложила я.
— Понял, не дурак, — отреагировал Горохов.
Через минуту Горошек предстал передо мной собственной персоной. Худенький, с пышной рыжей шевелюрой, забранной сейчас в хвостик на затылке, на зависть девушкам. Горошек обладал ни с чем не сравнимым обаянием и чисто репортерским задором. И глаза его блестели чистой зеленью, своей миндалевидной формой похожие на гороховые стручки. Впервые встретив Макса, ни за что не заподозришь глубокого баса в столь тщедушном тельце. А джинсы, стильно подобранные на пару размеров побольше, еще подчеркивали внешнюю хрупкость журналиста. Впрочем, впечатление это было обманчивым. Могу подтвердить — Максима просто так, голыми руками не возьмешь.
Не в его характере было трепаться о погоде и прочих пустяках, и он сразу перешел к делу, поскольку понимал: раз я здесь оказалась, значит, он мне нужен не для простого трепа. Я коротко сообщила, что занимаюсь расследованием одного преступления и мне может понадобиться его помощь. Макс поинтересовался, где я остановилась. Естественно, я в Воленске еще нигде не останавливалась, кроме как возле редакции, что честно и выложила. Горошек любезно предложил быть его гостьей. И я согласилась: у Максима двухкомнатная квартира, поэтому я нисколько его не стесню. Кроме того, характер работы обязывает его все время быть на ногах, ездить по командировкам, и потому жилье практически пустует.
Максим просто обожал свою профессию и был самым настоящим трудоголиком. И сейчас он совершенно не намеревался провожать меня до собственного жилища. Он торжественно вручил мне ключи от квартиры вместе с листочком из блокнота, где собственноручно записал адрес. И быстренько отбыл назад в редакцию.
Минут через пятнадцать я была уже на месте. Сначала дверь никак не хотела открываться, зараза. Но потом я убедила ее в том, что я не враг, а друг, и она наконец открылась. Наверное, вся в хозяина. Я осмотрела «свою» комнату, и увиденное вполне меня удовлетворило. Правда, возникло ощущение, что сюда давно никто не заглядывал. Поскольку Макс разрешил мне поступать с его жилищем по своему усмотрению и вообще быть как дома, я засучила рукава и разыскала пылесос. Результат получился впечатляющим. Когда все засверкало чистотой, для полного счастья я открыла дверь лоджии, чтобы проветрить помещение.
Умывшись и переодевшись, я в поисках съестного отправилась на кухню. Ничем особенным холодильник меня не порадовал — Макс был не из тех парней, которые любят или умеют готовить. Кроме консервов и различных полуфабрикатов, ничего не нашлось. Тогда я извлекла из своей сумки термос с остатками кофе — хорошо, что я взяла с собой заранее смолотого, а то у Горошка только растворимый, — и заготовленные бутербродики.
Завершив свой нехитрый второй завтрак, я закурила сигарету и стала размышлять над своим делом. Юля мне говорила, что фирма, на которой ее вынудили работать, существовала под названием «Афродита». Сутенер Паша, настаивая на возвращении Заглядовой на прежнее рабочее место, упомянул, что и сейчас все осталось по-старому, даже название фирмы не изменилось. Это хорошо. А вот ее местонахождение, думаю, наверняка поменялось.
Значит, первым делом предстоит выяснить телефон борделя. Уверена, что его можно раздобыть из газет, у нас такие вещи почти не вуалируются. Я почему-то рассчитывала на то, что у Макса, раз он работает журналистом, дома должно быть навалом разных газет. И они у него были, но только не разные, а все под одним названием — того самого издания, где он трудится. Надо же, какая преданность делу, просто похвально. А может быть, тщеславие? Я заметила, что некоторые статьи, подписанные «М. Горохов», были помечены вызывающе зеленым маркером. Зато, к сожалению, ни в одном из имевшихся экземпляров я не нашла объявлений интересующего содержания. Видимо, в политику редакции не входило их размещение. Что ж, придется спуститься на улицу, прогуляться по городу и осмотреть местные достопримечательности, а заодно поискать газеты с объявлениями.
Я снова облачилась в джинсы и кроссовки и пошла на разведку. Все равно надо чего-нибудь съестного купить. В первом же киоске я приобрела несколько газет, где преобладали реклама и объявления. Чуть подальше находился продуктовый рынок, где я набрала всего, чего захотелось моей душе в данный момент.
Нагруженная, как ослик, сумками с покупками — спрашивается, и чего машину не взяла? — проходя мимо остановки, я обратила внимание на столб, обклеенный объявлениями. Вот, пожалуйста, одна листовка «Афродиты», рядом другая, и еще. Я-то, бестолковая, чуть ли не всю местную печатную продукцию скупила, а тут координаты «Афродиты» бесплатно сообщаются. Я сорвала одно объявление, краем глаза заметив удивленно-презрительный взгляд какой-то пенсионерки. Представляю, что она подумала, ну и ладно, мне-то что до ее мыслей.
Я прибавила шагу. Не терпелось просмотреть газеты, продумать свою тактику и начать уже действовать. Телефонный звонок раздался в тот момент, когда я открывала дверь. Со всеми пакетами в обнимку я помчалась к аппарату.
— Алло, — выдохнула я в трубку.
— Танюх, это Макс, — сообщил Горошек, будто я могла не узнать его голос. — За тобой там что,