проявлял и стиль работы не менял.
Стало ли мне легче с приходом нового директора? Скорее всего нет, а во многом даже стало хуже, но я никому не жаловался и недовольство своё хранил в себе. Обидно только было видеть, как легко и быстро выдвигаются на руководящую работу кадры коренной национальности и ограничивается допуск на такие должности евреев.
Во многом Барановский был похож на Жулегу, с которым мне пришлось работать в Молодечно. Так же пассивен в работе, так же не упускал случая лишнюю рюмку с начальством пропустить или погулять по любому поводу. Как и Жулего не прочь был использовать своё служебное положение в корыстных целях. Так, к примеру, он внёс существенные коррективы в проект строительства ведомственного жилого дома, в результате чего увеличил площадь и улучшил планировку своей будущей квартиры на втором этаже, От этого выиграла и предназначенная для меня квартира, симметрично расположенная на первом этаже, но когда я об этом узнал, было уже поздно что-либо менять, да и рисковать авторитетом нового директора не решился. Изменения проекта тогда остались незамеченными и не вызвали никаких толков и жалоб, но этот случай послужил основанием для серьёзного разговора между нами. Я попросил Барановского впредь не делить со мной выгоды от подобных акций и нужно сказать, что Наполеон Иосифович отнёсся к моей просьбе уважительно.
В коллективе Барановский авторитетом не пользовался, о чём догадывался, но близко к сердцу не принимал. Зато его дружба с Жудраком росла и крепла. У них оказалось много общего, особенно в желании выпить, погулять и повеселиться.
Дела на производстве всё улучшались и казалось ничто не предвещало опасности для нового директора.
74
После разработки и внедрения агрегата для обработки свиных голов, творческое содружество с Фёдором Тимофеевичем Луговнёвым ещё более окрепло. Когда заканчивалась дневная смена и вместе с рабочими по домам уходили работники заводоуправления, мы подолгу засиживались с ним над эскизами будущих устройств и схемами технологических процессов.
В то время в мясной промышленности страны и даже за рубежом господствовал ручной труд - тяжелый, непроизводительный, непривлекательный. Чем выше были достижения и шире фронт научно- технической революции, тем очевиднее становилось отставание отрасли. Престижность работы на мясоперерабатывающих предприятиях снижалась, текучесть кадров росла. С производства уходили кадровые рабочие, проработавшие на комбинате десятки лет. Этому способствовало расширение и строительство в городе нескольких крупных предприятий лёгкой промышленности ( комбинат “Лавсан”, заводы шёлковых тканей и искусственного волокна), где требовались рабочие и труд был более механизированным.
Одной из наиболее непривлекательных операций в колбасном производстве была чистка лука и чеснока. Наверное, каждому приходилось выполнять эту работу в домашних условиях и плакать при этом. На мясокомбинате потребность в луке и чесноке для производства колбасных изделий, пельменей и пирожков была большая. Целая бригада женщин занималась этой работой и всю смену слезились их глаза.
Мы изучили отечественный и зарубежный опыт и, с учётом особенностей продукта, разработали агрегат для очистки лука, который мог выполнять операции и по отделению кожуры от чеснока. Машина отличалась портативностью и обеспечивала комплексную механизацию всех процессов. Лук или чеснок элеватором подавались в приёмный бункер с дозирующим устройством, откуда он порциями поступал в рабочий барабан, из которого вентилятором отсасывалась оболочка (кожура). Очистка обеспечивалась за счёт прижима продукта к внутренней поверхности специального барабана. Отделению кожуры способствовало и трение долек чеснока или головок лука в процессе вращения барабана. Очищенный продукт периодически выбрасывался на ленту инспекционного транспортёра, откуда попадал в ёмкости для готовой продукции. Устройство обслуживалось одним оператором и за несколько часов работы обеспечивало суточную потребность цеха в очищенном луке и чесноке.
Когда успешно закончились ведомственные испытания экспериментального образца машины, мы ощутили огромную радость от внедрения авторской идеи в жизнь, но ещё больше ликовали работницы, которые, наконец, освободились от каторжной работы по ручной очистке лука и чеснока.
По заданию Совнархоза приехали конструкторы СКБ “Продмаш”, которые разработали конструкторскую документацию со многими “усовершенствованиями”, а Минский опытно-экспериментальный завод выпустил “свою” машину, которая была похоронена Госкомиссией при её испытаниях из-за множества конструктивных недостатков и неполной очистки продукта.
На нашей идее затем появилось несколько других машин, авторами которых были известные в стране изобретатели из конструкторских и научных организаций Москвы. Они с большим или меньшим успехом использовались в промышленности. Важно было другое: доказана возможность механизированной очистки лука и чеснока. И родилась эта идея в Могилёве!
Комитет по делам изобретений и открытий при Совмине СССР выдал мне и Луговнёву авторские свидетельства на эту разработку, а действующий образец машины, как и агрегата для обработки свиных голов, экспонировались на ВДНХ СССР, за что мы были награждены серебряными медалями выставки и приёмниками Рижского радиозавода.
Успешное внедрение первых двух изобретений вселило уверенность в возможность решения более сложных технических задач и в штатное расписание комбината впервые пришлось включить должности конструкторов.
75
Ведомственный жилой дом мясокомбината был принят Госкомиссией только летом 1959-го года. Он находился в центре Луполово, на Пушкинской улице, напротив строящегося двухзального широкоэкранного кинотеатра “Космос”. До школы №18, где учились наши мальчики, было несколько сот метров, а школа №6, куда мы определили Верочку, была совсем рядом. Недалеко от дома располагались магазины, аптека, рынок, баня, столовая. Вблизи были автобусные остановки, от которых можно было быстро попасть в центр города, к автозаводу или мясокомбинату.
Квартира наша была очень хорошей, с удобствами и даже погребом. Её общая площадь достигала почти ста метров, так что все разместились вольготно.
Больше всех новой квартире были рады дети, и не столько удобствам и простору, сколько близости к школе и возможности общения со своими сверстниками, чего они были лишены на старом месте.
С учётом габаритов комнат, размеров и расположения окон, купили недостающую мебель, занавеси, ковровые дорожки и в доме стало очень уютно. Верочка поступила в музыкальную школу по классу фортепьяно и пришлось купить пианино. Мальчики в том году пошли в четвёртый класс и полюбили шахматы. Мне доставляло большое удовольствие с ними играть. Иногда мы устраивали семейные турниры, подобные тем, что когда-то делал мой папа. Позднее они повышали свою квалификацию в шахматных кружках при школе и Доме пионеров, и достигли высокого уровня игры, о чём свидетельствуют сохранившиеся многочисленные грамоты, которыми они награждались по итогам шахматных турниров в школе и пионерских лагерях.
Особенно радовался их успехам дед Абрам, который лелеял надежду на их шахматную карьеру и представлял себе своих внуков не иначе как будущими Ботвинниками. К сожалению его надежды не сбылись. Мальчиков увлекли другие виды спорта и они остыли к шахматам, сохранив накопленный опыт и знания на уровне любительского 1-го-2-го разряда.
Учились наши дети самостоятельно и очень серьёзно. С этим у нас никогда не было проблем и мы узнавали о результатах учебного года или четверти только по хвалебным отзывам учителей на родительских
