Чтоб гору побороть, свою он поднял длань,За гранью грозная откалывалась грань.Ударит он киркой в расщелину гранита,—И башня тяжкая от стен его отбита.Ударит — гору с гор руки низвергнет взмах,Свержением громад людей ввергая в страх.И яхонты сверлил алмазами ресниц он,И гору умолял пред ним склониться ниц он:«Гора! Хоть встала ты гранитною стеной,Ты дружелюбней будь — рассыпься предо мной.Ну, в честь мою лицо ты раздери немного!Дай, чтоб кирке моей везде была дорога!А нет, — клянусь Ширин! — кроша тебя, круша,Покуда будет жить во мне моя душа,Тебя терзать начнет, клянусь, мое упорство,Поставлю душу я с тобой на ратоборство».По вечерам, когда, сходя с равнин судьбы,Свет солнца горные окрашивал горбы,Когда но светлому узор стелился мглистый,И поднимался стяг, и ник султан огнистый,[217]Близ образа Ширин Ферхад стоял в тиши,Ища в граните след ее живой души.Он прижимал уста к стопам изображенным,В горах цимбалами его звучали стопы:«Очам художников единственный михраб!Целительница душ! Твой поникает раб.Ты, с сердцем каменным! Ты, с телом серебристым!Ты сердце путника влачишь путем тернистым.Ты в камне поймана, как драгоценный лал.Лал сердца моего твой камень разломал».Пред изваянием смирив свои рыданья,За них прощенья он просил у изваянья.Он восходил затем до каменной гряды,Взваливши на спину все тяжести беды.И к замку направлял он взор свой неустанно,Стенал: «О кипарис! О ты, розовостанный!Вся печень выжата! Ты светом сердца будь!Ты сбитого с пути направь на верный путь!Желание мое ты пожелай исполнить!Дай безнадежный дух надеждою наполнить!Я знаю, что меня нет в памяти твоей.От милого тебе свет в памяти твоей.Я ж друг, что о тебе грустит под звездным лоном.Миросжигающим я мир сжигаю стоном.Пока в твоей душе царит Хосров один,Скитальца бедного припомнишь ли, Ширин?Нет, роза радостна. И в мыслях розы сноваСлова, что сахар шлют для жданного Хосрова.А сладостную жизнь безрадостный ФерхадДля розы сладостной отдать сегодня рад.
