Hausherr. Mystique, XC. По словам Никиты, отставка Симеона была добровольной: жизнь Симеона текла»вполне благополучно», но заботы о монастыре нарушали его безмолвие, поэтому он»решил организовать управление монастырем согласно с древним обычаем и освободиться от забот… Затем, по решению патриарха Сергия, он охотно оставил пост игумена…»(Житие 59, 1–12). Следовательно, помимо»желания»Симеона, было и решение патриарха. Из слов Никиты можно заключить, что конфликт между Симеоном и Стефаном Никомидийским (см. далее) возник после отставки Симеона. Однако он указывает, например, что Симеон вернулся к»своему стаду»после размолвки со Стефаном (Житие 77, 2) и что он присоединился к»подчиненным ему монахам»(Житие 82, 11). Есть веские доводы в пользу предположения, что в действительности конфликт возник в тот период, когда Симеон еще был игуменом, и именно конфликт с синкеллом был причиной отставки Симеона. Ср. Каждан. Замечания, 9.
Стефан был назначен митрополитом Никомидийским в 976 г., но оставил свою епархию и жил в Константинополе; он был близок и патриарху и императору: Житие 74, 5–12; ср. Hausherr. Mystique, LI?LVI. Ему принадлежат несколько богословских и агиографических сочинений, среди которых, по всей вероятности, и агиографический сборник»Менологион Василия II»: см. Beck. Literatur, 531–532. В некоторых местах»Жития», написанного Никитой, он назван»Симеон Алексинский»(Житие 74, 6; 93, 25; 99, 4), но происхождение этого наименования неясно: см. Lequien. Oriens, I, 594.
Житие 72, 22–26. Никита упоминает»гимны»,«похвалу»и»житие», написанные Симеоном в честь духовного отца.
В действительности, раннехристианская Церковь не знала практики формальной канонизации в современном значении: Церкви было чуждо представление (впервые выраженное иконоборцами VIII века), будто»требуется особенная человеческая инициатива для того, чтобы провозгласить что?либо относящимся к области священного»: Brock. Iconoclasm, 57.
Почитание святого обычно начиналось там, где он жил (в монастыре, городе, селе) и либо ограничивалось этой областью (так называемые»местночтимые»святые), либо распространялось вширь, порой по всему христианскому миру. Однако время жизни Симеона Нового Богослова совпало с кодификацией святых: Симеон Метафраст собрал древние жития святых и сделал новую их редакцию. Как указывает П. Лемерль, почти все святые из собрания Метафраста принадлежали к древности и лишь очень немногие — к иконоборческой или после–иконоборческой эпохе; это была своего рода»антикваризация», или»архивизация»святых: Lemerle. Humanisme, 293.«Составление корпуса Метафраста и Константинопольского Синаксария, — пишет другой ученый, — и сопротивление, каким была встречена попытка Симеона Нового Богослова утвердить почитание своего духовного отца Симеона Студита показывают, что с конца X столетия официальная Церковь стремилась считать сонм святых своего рода замкнутым сообществом, в котором все места более или менее заняты»: Magdalino. Holy Man, 61. Симеон Новый Богослов с его идеей о том, что достижение святости возможно во все времена, с его постоянной борьбой с»новыми еретиками», которые отвергали такую возможность, с его самовольно установленным культом Симеона Студита оказался в оппозиции этим тенденциям, характерным для официальной Церкви. Подробнее этот вопрос будет обсуждаться в Главе IV настоящей работы.
Подробнее об этом см. в Главе V.,
Ср Darrouzes. SC 122, 9–10.
«Hymn 21, 54–68.
Hymn 21, 118; 174–176; 317–318; 400–401
Житие 94, 1–22. В других местах (см. Житие 104, 18–19; ср. ' 108, 8–9) Никита указывает, что патриарх согласился с почитанием Студита и даже принимал участие в торжествах, устроенных Симеоном. Тот факт, что он впоследствии переменил мнение, может быть объяснен лишь влиянием Стефана
