другие. И кто этими другими будет.
О том, кто, где, и на каком коне…
Про лозунги и призывы не забыла, вспомнила самых знаменитых наших полководцев и их грандиозные сражения. Все, что после курса истории в голове осталось.
Красивая речь получилась. Чуть сама не воодушевилась. А этому…
Пришлось добавить еще полтона. Иногда нужно гаркнуть, чтобы до некоторых дошло.
Не дошло… Только улыбка на лице появилась. От которой захотелось заныкаться куда подальше. Только после этого, теперь уже до меня самой, доходить начало, на кого я, вообще-то, кричу. Вот только с подобострастием у меня всегда плохо было, а с логикой, хоть и немного, но лучше. И я прекрасно понимала, чем все закончится, если, не дай стихии, операция пройдет не так успешно, как планировалась.
Я же никогда себе не прощу того, что невольно виновной в его бедах буду. Хотя и догадывалась, что не столько ради моих красивых голубых глаз он решил в эту авантюру ввязаться, а ради возлюбленной своего сына. Но от этого легче не стало.
Ну, я и решила сделать ему предпоследнее китайское предупреждение. Потому как о последнем думать не хотелось. Вот и заорала так, что сама чуть не оглохла. И тут же поняла, что с высотой звука слегка переборщила: мозаика в окнах звонко так задребезжала, а Эндрик так интересно головой мотнул, словно взрывной волной слегка задело.
А вот Азаир… бровки грозно свел и шаг в мою сторону сделал. Тут я и осознала, что либо кранты мне сейчас придут, либо… пришло время для последнего.
Мордочку испуганную сделала, в кресло вжалась, словно раскаяние испытывая, только что зубами дробь не выбиваю. А самое главное, взгляд от него прячу, чтобы раньше времени о моем коварстве не догадался.
А он так подошел поближе, склонился ко мне, да упавшую на лицо прядь аккуратненько за ушко убрал.
- Я еду с вами.
И голос спокойный такой. Не поспоришь против такого голоса. Потому как ни один аргумент против него не выстоит.
Ну, я тяжело вздохнула, словно с участью смиряясь, и… резко выдохнула:
- А не пошел бы ты…
Туся. День шестой. А не пошел бы он…
Утро наступило слишком быстро. Не знаю, отчего я проснулась: взгляда или нежных, осторожных прикосновений Азаира, но возвращение из сна было очень приятным.
- Ты - моя, - с придыханием произнес он, заметив, что я открыла глаза.
Собственник!
- Твоя, твоя, - мурлыкнула я, не собираясь спорить с очевидным.
Не дав прозвучать моему проклятию единственным, но весьма действенным способом, он натолкнул меня на две, весьма ясных мысли. Первой была о том, почему это я должна думать за того, кто и сам понимал все, что я пыталась ему доказать. И раз уж он считал, что для него важнее отправиться с нами, но все остальное - его проблемы. И как он будет их решать, не мое дело. Тем более, что было вполне вероятным мое полное непонимание сути происходящего. И то, что рассказал мне Эндрик, могло быть частью совершенно иной истории.
Вторая была не менее, если не более важна. Сколько бы не было отпущено мне и ему, все это принадлежало нам. И тратить столь драгоценное время на то, чтобы препираться, было просто глупо. А глупость никогда не была в чести у Бабок Йожек. И если я не хотела выглядеть таковой в глазах своей подопечной, которой мне еще передавать опыт, то стоило очень быстро исправляться.
Как раз и возможность для этого демон мне предоставлял. От его настойчивых губ, от сильных рук, которыми он прижимал меня к себе, сбивалось дыхание и все мои аргументы 'против' становились 'за'.
А вслед за этими двумя, откуда-то из глубин моего подсознания выползла еще одна. Трясясь как лист на ветру, пристроилась в уголочке незваным дальним родственником, и, робко поглядывая на меня, заикаясь, прошептала: 'А может, останемся здесь навсегда?'
Хотела я ей ответить в духе нашего бабко-йожкинского: не дрейфь - прорвемся, но не смогла. В тот момент Эндрик, осознав, что при некоторых разговорах лишним свидетелям делать абсолютно нечего, покинул мой, ставший уже нашим, номер. Азаир же воспользовался этим, чтобы перейти от разведки боем, к крупномасштабному наступлению сразу по всем фронтам.
Когда я, вклинившись в короткую паузу между поцелуями, вяло высказалась на тему того, что неплохо было бы сначала помыться, он лишь кивнул, тут же внося коррективы в свой план. Мылись мы долго и самозабвенно. То, как он промывал мои волосы, едва касаясь головы подушечками своих увенчанных когтями пальцев, можно было с уверенностью назвать высшим пилотажем. И… утонченной пыткой.
Но… Бабки Йожки так легко не сдаются, и я только фыркала, когда он в очередной раз заглядывал мне в глаза, проверяя, готова ли я признать свое поражение. Не дождался.
Не выдержала я, когда он начал массировать мне стопы ног, рассказывая при этом, что он со мной сделает, когда мы покинем эту небольшую, но очень уютную купальню. Все предстоящее было настолько соблазнительным, что моя выдержка с хрустальным звоном осыпалась к его ногам.
Стоило признать, что он меня ни в чем не обманул!
- Уже пора вставать? - вяло поинтересовалась я, видя ответ в его глазах. Там было что угодно, но только не необходимость это делать.
- Нет, моя радость, - улыбнулся он, касаясь губами моего плеча, от чего я невольно вздрогнула.
- Тогда я подремлю еще, - сонно проворчала я, делая попытку отодвинуться от него и уткнуться носом в подушку. Очень хотелось смеяться.
- Да, радость моя, подремлешь, - хмыкнул он мне в самое ухо и вернул себе под бок.
- А когда мы поедем дальше? - попыталась я сменить направление его мыслей.
- Не сегодня, моя хорошая.
И хотя задавать вопросы мне на тот момент уже давно расхотелось, я сделала еще одну попытку:
- Мы чего-то ждем?
- Скорее, кого-то, - клыкасто ухмыльнулся он, давая мне понять, что некоторым (читай: мне), с разговорами пора уже и завязывать.
- А кого? - не удержалась я.
- Увидишь - узнаешь.
По моим ощущениям, в этом месте его ладони уже должны были сомкнуться вокруг моей шеи. Он же… лишь продолжал меня целовать, терпеливо дожидаясь, когда мне надоест его изводить. Лично мне… уже давно надоело. Но должна же я была держать марку.
- Ты что-то от меня скрываешь? - обиженно протянула я.
- Ага, - радостно подтвердил он и окончательно лишил меня права говорить.
Не догадываясь, ведьмы никогда не сдаются - лишь делают видимость этого, и… не приручаются.
Трудно сказать, сколько времени прошло с того момента, когда последняя мысль покинула мою голову и до того мига, когда первая из них осмелилась вернуть меня в реальный мир. Впрочем, реальным его назвать было трудно. Несмотря на то, что все вокруг, включая продолжавшего прижимать меня к себе демона, казалось таковым.
- Ты останешься со мной, - он не спрашивал, не мечтал, он - просто констатировал факт.
Вернув одной фразой понимание того, что в каждой сказке есть вот такой самоуверенный кадр, который привык решать все сам, и не намерен считаться с чьим-либо мнением по этому поводу.
Можно было, конечно, прямо сейчас взять и поспорить с ним. Но… в отличие от большинства стажерок, которые тут же ринулись бы в бой, отстаивая свое право на собственную свободу, я была уже полноценной Бабкой Йожкой и знала: стойкость и упорство в данном случае не помогают.
- Но я должна удостовериться, что с моими девчонками все в порядке и попрощаться с ними, - нежно улыбнулась я ему, вырисовывая пальцами узоры на его плече.
- А может, - поймался он, - пригласишь их на нашу свадьбу?
- Свадьбу?! - воскликнула я, окончательно сбив его с толку выступившими на моих глазах слезами. - Ты